Судья
Шрифт:
К слову про душ. Похоже, воду похоже сначала нужно было нагреть, но мне не в первой, хотя повизжать хотелось изрядно. Отмытая и переодетая, правда в самый маленький охотничий камуфляж, меня можно было посолить пару раз, как минимум, но я справилась, где-то закатав рукава и штанины утянув при помощи шнуровки, я облачилась в чистую одежду. Пора было уходить, у меня на сегодня по плану была ещё одна встреча.
Поесть я решила прямо в машине, и при помощи ножа открыла первую банку, в принципе неплохо, ничуть не хуже второго фронта, подытожила я, но конечно до стандартов советской не дотягивает. Так, а что там у нас с моим здоровьем?
Прочитанное же мною сообщение в принципе меня порадовало, администраторы двух систем вроде как смогли договорится, вот только система игры действовала в моем случае только на одного персонажа, конкретно на меня. В добавок гейм мастер буквально сел на меня верхом и теперь погоняет палкой словно ослика. Так как доступа на игровой сервер ко всем его системным плюшкам не было, местный администратор хоть и пригласил, но допускать на свое поле постороннего, что приехал со мной, не собирался. А плюшки эти двое решили взять из моего блока знаний. Вот тебе и здрасте. Единственным плюсом в этом случае оставалось только искусственное повышение моих характеристик и навыков. И да, за бабку я прыгнула с первого уровня аж на третий, получив за каждый по одному очку навыка. Доступ к скрытым характеристикам я тоже получила, но подняла себе выносливость и ловкость.
Ловкость 6+2
Выносливость 5+2
Сила 3
Интеллект(бонус) 4 + бонус 5(элементарно Ватсон) +5 (трубка).
От прокачки я чуть снова, не в прямом смысле, обосралась. А чего вы хотели? Поднятие возможностей тела человека приближаясь к его пределу возможностей, это вам не фунт изюму. Касаемо ловкости, это вам кости, суставы, сухожилия, боль была страшная, словно их разом все обнажили и потом обработали какой-то кислотой. Касаемо выносливости все было гораздо хуже, я словно за секунды преодолела бесконечный Горный подъем, фактически превративший мои мышцы в механизмы, способные до бесконечности повторять одни и также действия. И это ещё при значительном расстоянии до допустимого максимума у человека.
Интерлюдия.
— Джек, может быть зря мама поехала разбираться с мелкой сучкой сама? — уже в который раз канючил один из братьев семейства Шефорд.
— И ничего не зря, — нахмурено отвечал ему тот, — Боб, ты хоть понимаешь, как нас подставил, не добив эту сучку?
— Да, да, я сам не понимаю, как это получилось, — понурился он. — Но я ведь точно помню, как перемахнув той горло, после чего бросил к ее матери в яму.
— Видимо недостаточно глубоко, в следующий раз теперь буду перепроверять за тобой.
— Хорошо, как скажешь брат, — кивнул согласно головой Боб. — Джек, а зачем тебе звонила? Ну, та официантка из закусочной, как там ее, Люси. Ты же понимаешь, что мама не позволит тебе на ней жениться?
— Но Люси то об этом не знает, а трахается она просто потрясающе, — расплывшись с довольной лыбой заметил Джек. — Я и тебе советую, не все же только трахать нашу добычу. Когда женщина не сопротивляется, а сама этого хочет — это совсем другие ощущения, — поделился он с братом своим открытием.
— Так всё-таки зачем она тебе звонила? — попытался съехать с не очень для него приятной темы Боб, ведь ему как раз доставляло большее наслаждение сам ужас и страх жертвы, что как раз и приносило ему наибольшее сексуальное удовольствие.
Старший
— Люси мне звонила, чтоб поведать пару новостей, о которых только и судачат у нас в городе. Первая, эту новость ты уже знаешь, она касается непосредственно нас и нашего заработка, а вот вторая гораздо лучше, единственная выжившая свидетельница бесследно исчезла из городского госпиталя, — радостно проинформировал он брата. — Логмайер просто в ярости, поднял все свои связи и уже вроде как совместно с полицией племени ищет мелкую сучку.
— Так чего же в этом хорошего? — нахмурено выслушал его Боб.
— А то, дурья твоя голова, — в чувствах потрепал он шевелюру брата, — что скорей всего матушка до нее уже добралась и сейчас развлекается с той у себя, только по этому ее номер и не доступен, ведь она у себя в подвале.
— А… вот оно что, — наконец то понял объяснения Джека младший.
— Вон гляди, на гонца и зверь бежит, — радостно кивнул головой в сторону дороги с их семейного ранчо, по которой домой ехал автомобиль матери.
Подъехав к дому автомобиль, вместо того чтоб проехать дальше и заехать в гараж, остановился в метрах 10 перед крыльцом. Но под широкополой, вместо их матери была какая-то девчонка, в которой смутно угадывалась убитая ими ранее жертва.
— Что как? А где наша мама? — тупо поинтересовался у той Боб.
Второй же оказался значительно умней первого, его чувство опасности прямо взвыло дурниной, но он все никак, метаясь взглядом по округе, определить откуда же она исходит. Не может же такое быть что от этой соплюшки. Хотя, что его сильно смущало, та вела себя абсолютно уверенно и глядела на братьев прямо как-то скучающе презрительно, но в тоже время изучающе, что у того прямо взвыло все его естество в необходимости любым способом добиться от той страха или даже ужаса.
— Я извиняюсь. Сейчас, подождите, — выставив вперёд ладонь пробормотала девочка, скрывшись снова в салоне машины, принявшись там что-то искать. — Вот смотрите, — произнесла она, доставая оттуда судя по цвету окровавленный пакет. — Вот Сильвана, — ухватив что-то в нем, достала она голову их матери, держа ту за волосы, — поздоровайся со своими мальчиками.
Конец интерлюдии.
— Убью тварь, — взревел тот которого звали Боб, и растопырив руки словно зверь, устремился в мою сторону.
Вот второй, оказался гораздо хладнокровней брата, выхватив воткнутый спереди за пояс пистолет, попытался в меня из него выстрелить.
Но вот только облом ему, его обзор был перекрыт широкой спиной несущегося на меня, словно носорог, брата.
Анализ, в голове выстраивается пошаговый порядок действий.
Бросаю в сторону несущегося на меня парня, со словами «поймай мамочку», голову, когда тот останавливается со слезами на глазах, глядя на ту, держа ее в руках, сближаюсь пока он не опомнился, выхватываю нож и в прыжке втыкаю, используя всю массу своего тела, нож тому в грудь, проворачивая клинок в ране, изворачиваясь для усиления всем корпусом тела. Все, готов! Уже покойник, все так же прижимая голову единственного человека которого любил к груди, падает на колени, из его рта хлынула ярко алая кровь.