Сулла
Шрифт:
– Ты, надеюсь, пригласил их сюда? – спросил Африкан.
– Этого еще не хватало! Но если нужно – мигом доставлю. Только не этих, а получше. Ну?
Африкан покончил с пуляркой и жадно шарил глазами по столу: что бы еще положить на зуб? Его взгляд остановился на луканской колбасе. Взял ее и запихал в рот большой кус вместе с хлебом и потянулся за вином.
– За девочками смотайся непременно, Оппий!
– Когда?
Африкан обещал разузнать, когда это будет сподручнее. Тут, в лагере, неудобно вроде. Да и не то время. А вот где-нибудь
8
Консул Гай Юлий Норбан ужаснулся.
– Как?! – вскричал он. – Эти сулланцы ходят в гости в лагерь к Сципиону? Они готовятся совместно провести гладиаторские игры? Что это – сумасшествие или измена? О чем думает консул? Он что? – позабыл, чем кончил несчастный Фимбрий в Малой Азии? Это Сципион запамятовал? Немедленно послать к нему человека! Немедленно запретить всякие сношения с сулланцами! Немедленно учинить нападение на Суллу, дабы уберечь от полного разложения войско Сципиона! Немедленно выяснить намерения самого Сципиона! Объяснить ему весь ужас его положения!
Консул орал на своего легата, словно тот повинен во всех ошибках Сципиона. Легат благоразумно молчал. То кивал головой, то односложно поддакивал консулу. А Норбан все бушевал в своей палатке. Он готов разнести все на свете…
– Немедленно вступить в бой. И Марию! И Телезину! И прежде всех – Сципиону! Скорее, скорее к нему. Пока не поздно!
Но уже было поздно…
9
На исходе четвертой стражи, когда раннее утро вступило в свои права и едва отзвучали звуки рожка, раздался протяжный, монотонный голос тубы. В течение нескольких минут лагерь пришел в движение. Знаменосец, стоявший у палатки полководца, подал сигнал к выступлению. Сулла, окруженный своими помощниками, стоял на претории и наблюдал за сборами.
Как и было условлено поздно ночью, солдаты направились в сторону лагеря Сципиона небольшими толпами. Они не соблюдали воинского строя, чтобы не навлечь на себя подозрения. Щиты оставлены в лагере. Под полою у каждого солдата, на всякий случай, – кривой нож, персидский. Завидя их, солдаты Сципиона пошли им навстречу и дружески зазывали в свои палатки. В течение часа двадцать когорт Суллы слились с сорока когортами Сципиона. Поскольку солдаты Суллы были хитрецы и пройдохи, достойные своего полководца (как говорили марианцы), то солдаты Сципиона оказались почти что пленниками. Пока они миловались и братались с сулланцами, их полководец превратился в настоящего пленника.
Его, полусонного, поднял с постели центурион Децим с дюжиной бравых преторианцев.
– Луций Корнелий Сципион Азиаген, – закричал не своим голосом Децим, – тебе приказано немедленно встать!
Сципион вскочил и выпучил глаза при виде незнакомых и дерзких солдат. И не сразу сообразил, в чем дело.
– Ты команду слыхал?! – спросил центурион и обнажил меч. Те – дюжина преторианцев – тоже достали мечи из ножен.
Наконец-то Сципион понял,
– Ну?! – понукал его Децим.
– Ты кому это приказываешь, центурион? – сердито огрызнулся Сципион, подымаясь с теплой и мягкой постели. – Я – консул Сципион.
Децим нагло захохотал. Прямо в лицо. А вместе с ним – его товарищи.
– Да, я – консул и приказываю вам удалиться из моей палатки и сдать свое оружие.
Децим корчился от смеха. Те, двенадцать, тоже давились смехом.
– Поживей сдавай нам свое дерьмовое оружие!
Однако солдаты избавили консула от этой тяжелой необходимости: они собрали в охапку мечи золоченые, ножи посеребренные, кольчугу, шлемы – парадный и боевой.
Сципион с большим трудом, но все-таки осознал наконец свое положение. Лицо его посерело, руки задрожали. С трудом застегнул ремешки на башмаках. Натянул на себя верхнюю тунику, набросил тогу, обшитую по краям пурпурной лентой. Он одевался суетливо, наспех, но этого времени вполне достало для того, чтобы оценил он свое положение, проанализировал короткий, но весьма и весьма отчетливый путь, приведший к этому постыдному положению. Этот путь продолжался всего несколько дней. Увы! – он оказался роковым…
Сципион упорно повторял:
– Я – консул. Я прикажу вас заковать в кандалы.
Никто достоверно не скажет: почему такому видному, такому симпатичному человеку пришла в голову эта несуразная в его положении мысль? Кого он хотел запугать? Этих гогочущих молодчиков, подталкивающих его к выходу, притом весьма бесцеремонно? Он никогда никому не угрожал. Так почему эта фраза вдруг сорвалась с его уст? Кто объяснит?
– Стойте! – приказал Децим солдатам. – Раз он консул – пусть садится за этот стол.
Сципиона силой усадили. Словно бы невзначай, дали ему разок-другой по уху. А кто-то харкнул ему в лицо. И Сципион мигом потерял всяческое представление об этом мире. Обмяк. Осунулся. Мигом исчезла патрицианская осанка.
Децим подошел к нему. Вразвалку. Подержал его за подбородок и дал звонкого щелчка по носу.
– Очни-ись! – прикрикнул центурион. – Спать не разрешается!
– По шее его! По шее! – кричали солдаты.
Один из них замахнулся скамьей. Децим остановил его властным взглядом.
– Что вам надо? – простонал консул.
– Тебя!
– Я… я…я… – запинался Сципион.
– Что? Говори яснее…
– Я… я… я…
Солдаты снова загоготали. Это было презабавное зрелище: взрослый человек сидит и заикается. С чего бы это он?
– Дайте ему пинка под зад… – предложил юркий, рыжий солдат.
Сципион стиснул зубы. Закрыл глаза. Сжал руками голову.
– О боги! – вздохнул он.
Юркий солдат не унимался. Уж очень ему хотелось оплевать Сципиона с головы до ног. К его огорчению, недоставало слюны. И он гримасничал, просил своих товарищей одолжить слюны. Те гоготали и издевались над консулом как могли.