Суматоха

Хендрикс Лиза

Но Рейн все-таки услышали. Без особых усилий или стараний с ее стороны образовалась группа, которая выбрала ее своим бесстрашным лидером и начала борьбу. Союз жителей Фримонта, выступающих за безопасность энергии (ФУЗЕ), зажил собственной жизнью.

В полпятого утра в понедельник сторонники Рейн забрались на крышу пустующего здания и занялись партизанщиной.

– Ну вот, хорошо, – объявил Арни, закрывая бутылку с красной жидкостью. – Наглядный символ того, как большой бизнес угнетает людей.

– Я думаю… О, не важно.

Арни ничто

не волновало по-настоящему, он никогда не интересовался, что это за движение, к которому он присоединился, ему нравился сам протест. Не важно, против чего или против кого. Арни оказался полезным человеком, например, для того, чтобы натянуть растяжку с помощью телефонных проводов. Он научился лазить по деревьям, выкрикивать лозунги протеста, но Рейн даже не хотела думать, где он научился открывать замки на воротах, чтобы забраться на крышу или втащить лестницу и перекинуть мост над улицей.

Она взглянула на часы и щелкнула пальцами,

– Давайте сматываться. Мы ведь не хотим, чтобы нас застукали на месте.

Будто в подтверждение ее слов где-то на холме завыла сирена. Все мигом слетели с лестниц и рассеялись, словно пух одуванчиков от сильного ветра. Через минуту на тротуаре остались Рейн, ее лучшая подруга Зоэ Левин и старина Арни.

– Здорово выглядит, ребята, – сказала Зоэ. – А чего мы ждем?

– Я не боюсь свиней, – вызывающе заявил Арни, поднимая бутылку с сиропом. – Давайте посмотрим на их реакцию.

– Рискуешь, – бросила Зоэ. – Идем, Рейн, а то нам это дорого обойдется.

– Да это же неотложка, она понеслась в Баллард, – засмеялась та, однако не стала упираться, когда подруга увлекла ее к автомобильной стоянке. Арни шел следом.

– Эй, вы могли бы подбросить меня к университету?

– Конечно, нет проблем.

Они забрались в причудливый зеленый пикап Рейн, и когда поворачивали в сторону университета, Зоэ достала свой сотовый телефон.

– О’кей, Фредди, – сказала она, когда ей ответили. – Позвони-ка этим псам. – Засмеявшись, она щелкнула крышкой.

– Скоро гончие из прессы сорвутся с места.

– Надеюсь, – кивнула Рейн.

– Ты шутишь? А пресс-релиз, который я написала? Это же основа для любого пиарщика.

– Спокойно, – подал голос Арни. – Умение манипулировать общественным мнением – жизненная необходимость для любой революции.

– И это невероятно легко, – поддержала его Зоэ, вдруг проявив небывалую терпимость, и начала объяснять ему психологические основы маркетинга.

Удивительно, Зоэ считала, что только она за прошедшие три недели сделала что-то полезное для пропаганды их идей. Рейн прикусила язык и отвернулась, сосредоточившись на дороге, где уже появилось много грузовиков.

Первые лучи света отражались от стекол университетского медицинского центра, через несколько минут солнце поднимется достаточно высоко, и фотографы смогут запечатлеть инсталляцию, которая украсит вечерние газеты. Конечно, если они дадут эти снимки, если репортеры вообще потрудятся их сделать или если

газетчиков не опередит какой-нибудь добропорядочный гражданин и не уведомит о происшествии ММТ.

Честно говоря, Рейн ставила десять против одного, что в семь тридцать весь проект окажется внизу, но все же надеялась, что независимо от прессы акция насторожит истинных владельцев «ММТ пропертиз». А она уже знала, что до этих людей очень трудно добраться, они защищены несколькими уровнями корпоративной поддержки. Надо долго рыть землю носом, чтобы выяснить, кто они на самом деле, только времени у Рейн нет. Может, кто-то из людей Фреда, въедливых журналистов, сумеет выйти на истинных хозяев.

– Все будет о’кей, – успокоила ее Зоэ.

– Да, – ответила Рейн, сворачивая на Сорок пятую улицу. – Все будет замечательно.

– Только не урони на меня.

– Не волнуйся, Рейн.

Она легла на живот возле огромного сиреневого куста и посмотрела в яму. Сирень уже выкопали и почти вынули из земли, но потом она вдруг увязла, и Крэйг хотел, чтобы Девушка выяснила, в чем дело. Рейн была самая худая из команды, потому выбор пал на нее.

Она исследовала землю вокруг куста вслепую, пока не нащупала что-то твердое.

– Камень, – объявила Рейн. – Здоровенный. Корни оплели его.

Вряд ли сирень можно винить, что она крепко вцепилась в самый подходящий объект. Ей более пятидесяти лет, по размерам она не уступит маленькому дому, и, видимо, растение полагало, что имеет право оставаться там, где росло. К сожалению, новый владелец поместья с этим не соглашался и заявил, что ее надо пересадить, хуже того, настаивал, чтобы пересадили сейчас, несмотря на жару. Подрезанная, обмотанная бечевкой сирень переезжала на другое место жительства, и бедняжке сильно повезет, если она переживет это жаркое лето.

Рейн подрезала корни ножницами, в несколько секунд завязший куст освободился, а она вернулась на безопасное место, пока члены команды перекладывали сирень на тележку и везли к заднему двору. Рейн попыталась очистить шорты от земли, но все без толку. Песок въелся в тело, сыпался с одежды, с кожи, с волос, отовсюду.

– Ничего себе видок, – хмыкнул Крэйг, смахивая с ее носа прилипшую грязь. – Уверен, он будет потрясен.

– Кто?

С усмешкой старшего брата Крэйг развернул ее кругом. В футе от дорожки возле огромного серого «роллс-ройса» стоял Мейсон Александр.

Рейн глядела на него с подобием улыбки. Наверно, если бы сирень упала ей на голову, это было бы не так уж плохо.

– Ему понравился тот поцелуй, – шепнул ей на ухо Крэйг и громко добавил: – Шагай, рабочий день окончен, Рейн. Мы тоже закончим, как только разберемся с кустом и польем его как следует.

– Я догоню вас, – сказала она, с трудом шевеля губами.

Усмехнувшись, Крэйг отошел, а Рейн направилась к дороге. Интересно, ей только кажется или на самом деле стало еще жарче?

– Мистер Александр, доброе утро.