Сумеречный Сад
Шрифт:
Куда пропала Лиза?
Не поддаваясь раздражению, я бегу через весь этаж к окнам, сквозь которые уже сочится вода, разливаясь масляной пленкой по полу. Вода тянет скользкие пальцы к коробкам со старыми документами и записями: часть из них относятся к книжному, остальные принадлежат временам, когда здесь еще был театр.
Я начинаю хватать коробки, оттаскивая их назад, подальше от воды. В подвале нет полок, никаких возвышений. Надеюсь, воду скоро перекроют.
Спустя несколько мгновений сзади раздается громоподобный звук –
– Чем помочь, мисс Келси?
– Коробки! Тащите их к задней стене подвала, как можно дальше.
Дно одной из коробок рассыпается у меня в руках, роняя на пол пачки пожелтевших листов.
Джэ и Саанви помогают подобрать их и унести подальше от воды, в другой конец подвала.
Фотографии актерских трупп разных лет, газетные вырезки с отзывами на старые постановки. Провожу пальцами по верхней картинке. Может, обществу любителей истории они будут интересны? Мы с Ба зря оставили их плесневеть.
Двадцать минут спустя вода едва течет, коробки в безопасности. Наша группа поднимается обратно.
Я стараюсь занять детей чем-то в оставшееся время, но в голове слишком много мыслей о «реквизировании», ущербе от воды, налогах. Что еще пойдет не так? Нужно будет починить окна – еще одна статья расходов.
Лучше бы «Волшебнику страны Оз» продаться быстрее, и за «хорошенькую сумму».
Но могу ли я не отдавать городу магазин?
Вскоре после того, как мы возвращаемся в детский отдел, время нашего урока подходит к концу. Ученики забирают рюкзаки, и я провожаю их из Нарнии в настоящий мир, до входной двери. Я приобнимаю каждого и напоминаю, что сочинения должны быть готовы к следующей неделе.
Серьезная тихоня Оливия задерживается.
– Мисс Келси, можно вопрос?
Я киваю и жду.
– Почему у вас есть Ба, но нет родителей?
Я сжимаю пальцами переносицу. Предчувствие головной боли давит на глаза.
– В другой раз расскажу, Оливия.
Когда за последним учеником закрывается дверь, я оборачиваюсь и вижу, как Лиза запихивает мусор в черный мешок.
– Не понимаю, почему ты не расскажешь им правду.
– Это и есть правда.
Глава 11
Сочиняя истории, мы узнаем, что живет внутри нас. Сам процесс письма раскрывает то, что живо внутри нас.
Наконец-то пять часов! Я переворачиваю табличку на двери с «Когда-то, давным-давно…» на «Конец» и с облегчением закрываю замок.
Весь день у меня не было времени изучить ситуацию с реквизированием, и я начинаю жалеть о том, что перенесла ужин с Остином на сегодня, но отказываться сейчас будет невежливо. Может, получится распрощаться пораньше
Лиза закончила на пару минут пораньше, чтобы выкурить сигарету на крыше, прежде чем уйти.
Я поднимаюсь по лестнице до своей квартиры, затем на крышу – задать вопрос, весь день маячивший у меня в голове сквозь туман катастроф.
В середине дня прошел краткий дождь, во второй половине снова вышло солнце. Крыша из гудрона и гравия еще хранит немного тепла.
Лиза смотрит на город, оперевшись на парапет.
Прежде чем присоединиться к ней, я подхожу к восточной стороне здания и заглядываю вниз, на пустой участок.
Как и ожидалось, только сорняки и мусор от книжного до разрушающейся стены «Ритм и чудо». По левую руку от меня – Каштановая улица, по правую – задняя стена музея и переулок.
Я отталкиваюсь от ограждения и иду к Лизе, не обращая внимания на жалкие горшки, где в прошлом году я выращивала бархатцы и петунии рядом со старым раскладным стулом из дома Ба. После роскоши воображаемого сада неухоженные однолетники будто бы насмехаются над моими полуусилиями и забытыми увлечениями.
Лиза поворачивает голову, когда я подхожу, и протягивает пачку сигарет.
– Нет, спасибо.
Она пожимает плечами, прячет пачку в карман неопрятного кардигана и выдыхает тонкую струю дыма через нос.
– Подумала, что если ты когда и начнешь, то сегодня.
Я облокачиваюсь на стену и осматриваю вид. Склонившееся над городом солнце на той стороне улицы раскрашивает крыши в цвет пламени.
Лиза качает головой.
– Если бы у меня были деньги, я бы нашла тебе адвоката или что-то такое.
– Я ценю порыв.
Лиза – хороший человек, несмотря на то, что жизненные передряги ее потрепали. Сколько лет из своих сорока с чем-то она была счастлива?
– Я тут подумала. Твоя мама и Ба были близки, так ведь?
Лиза глубоко затягивается и выдыхает.
– Ну да. А что?
Она как будто готовится защищаться. Наверное, потому что было очевидно: Ба не увольняла Лизу – почти семь лет – не потому, что она такой замечательный работник. Я бы даже сказала, Лиза то приходила, то уходила, пытаясь справиться с алкогольной зависимостью, очередным никчемным парнем и даже парой месяцев без крыши над головой. Доброта Ба, оправдываемая верностью давно умершей подруге, была мне непонятна.
– А она… Она обо мне когда-нибудь говорила? Твоя мама. Когда-нибудь говорила о моем удочерении?
– Она тогда уже умерла.
– Что? Мне так жаль… ты тогда была еще совсем ребенком?
– Мне было четырнадцать, да.
– Ого.
– Почему ты об этом спрашиваешь? – Лиза тушит сигарету о каменную стену и кашляет, прочищая горло.
– Просто было интересно. Узнать про своих родителей.
– Элизабет тебе ничего не рассказывала?
Я пожимаю плечами.
– Да нет. Название агентства, и все.