Сумерки героя

Геммел Дэвид

Устарте отвернулась и пошла обратно к учебным загонам.

Со временем ей доверяли все больше и больше. Она помогала обучать других, таких же, как она сама. Приала привезли в цепях. Он был в своем волчьем обличье и лязгал зубами на стражников. Устарте коснулась его мыслей, почувствовала ужас и ярость и передала ему: Успокойся. Будь терпелив. Наше время еще настанет.

Нездешний посидел немного со спящей жрицей. Она дышала ровно, но испарина на лице указывала, что у нее жар. Он принес

миску холодной воды, смочил ткань, отжал и положил Устарте на лоб. Она пошевелилась и открыла свои золотистые глаза.

— Хорошо, — прошептала она. Нездешний легонько промокнул мокрой тканью ей щеки, и она опять уснула.

Тогда он встал с пола и потянулся. Потом прислушался, затворил ставни и вышел наружу, прикрыв за собой дверь.

Через террасу к нему шел Элдикар Манушан со своим пажом Бериком. Маг в бледно-голубом хитоне из блестящего шелка шел босиком. Мальчик в одной только набедренной повязке нес на плече полотенца.

— Добрый день, Дакейрас, — широко улыбнулся Элдикар.

— Добрый. Далеко ли собрались?

— На море. Берику там очень понравилось.

Мальчик заулыбался, глядя снизу на дядю:

— Только вода очень холодная.

— В таком случае вы не туда повернули, — заметил Нездешний. — Вернитесь к тому высокому кусту с желтыми розами и возьмите вправо. Ступеньки приведут вас прямо к морю.

Элдикар оглядел грубо вытесанные стены жилища Нездешнего.

— Это, видимо, ваши апартаменты? Необычайный вы человек. Строите прекрасный дворец, а сами селитесь в чем-то наподобие пещеры. Почему так?

— Порой я сам задаю себе тот же вопрос.

— Пойдемте, дядя, — вмешался мальчик. — Очень жарко.

— Ступай вниз, Берик, я сейчас приду.

— Только вы недолго, — попросил Берик и побежал обратно.

— Сколько сил у этой молодежи! — Элдикар присел на камень в тени цветущего дерева.

— И невинности, — добавил Нездешний.

— Да. Мне всегда печально видеть, как она уходит. Я намеренно свернул в эту сторону, Дакейрас. Я хотел поговорить с вами.

— Я вас слушаю.

— Я сожалею о гибели ваших людей. Это сделал не я.

— Просто несчастливое совпадение, да?

— Не стану лгать вам, — вздохнул Элдикар. — Мой народ заключил союз... скажем, с некой могущественной силой. Война есть война. Я хочу лишь сказать, что не вызывал эту силу сюда.

— Что вам, собственно, здесь нужно? Эту страну не назовешь богатой.

— Возможно, и нет — но это наша земля. Мой народ когда-то жил здесь. Мы потерпели временное поражение и отступили, а теперь возвращаемся. Никакого зла в этом нет — это вполне по-человечески. Мы хотим того, что наше по праву и готовы сражаться за это. Для вас вопрос состоит вот в чем: «Моя ли это битва?» Вы родились не в Кайдоре. Ваш дворец, слуги и свобода, которую дает только богатство, — все это останется при вас. Вы человек сильный и опасный, но будете вы с нами или против нас, особого влияния на исход борьбы это не окажет.

— Зачем же вам тогда беспокоиться, чтобы обеспечить мою дружбу?

— Отчасти из-за того, что вы мне нравитесь. Отчасти

оттого, что вы убили бесху, а это удавалось очень немногим людям. Наше дело нельзя назвать неправым, Дакейрас. Это наша земля, а человеку свойственно сражаться за то, что он считает справедливым, согласны?

Нездешний пожал плечами:

— Говорят, на месте этой земли когда-то было море. Значит ли это, что она принадлежит морю? Люди оставляют за собой то, что в силах удержать. Если вам под силу взять эту землю, берите. Впрочем, я подумаю над тем, что вы сказали.

— Только не затягивайте, — посоветовал Элдикар. Он пошел к берегу вслед за своим пажом, но оглянулся. — Нашли вы тело жрицы?

— Я нашел тело, не принадлежащее человеку.

Элдикар помолчал немного.

— Она была смешанная. Плод неудачного опыта, исполненный злобы и ненависти. Господин, которому я служу, Дереш Карани, затратил много времени и усилий на ее обучение, а она предала его.

— Это он послал демонов?

Элдикар развел руками:

— Я только слуга. Помыслы моего хозяина мне неизвестны.

Он ушел.

Нездешний посидел еще немного снаружи. Он был охотником, хорошо умеющим преследовать и убивать свою добычу, но нынешняя ситуация казалась куда более сложной и опасной.

К тому же, как выяснилось, в игре участвует еще одна особа, которая до сих пор ни разу не показывалась.

Кто же он такой, этот Дереш Карани?

Прошло три дня, и жизнь во дворце стала понемногу налаживаться. Слуги все еще беспокоились, и некоторые покупали у карлисских лоточников оберегающие талисманы — их вешали на двери своих комнат или на шею. Храм Истока ежедневно наполнялся верующими, которые добивались благословения у Шардина и трех других священников.

Сам Шардин день-деньской корпел над книгами, выискивая древние заклинания против демонов, порчи и одержимости. Он также извлек из-под алтаря резную шкатулку, где лежали два предмета: золотое кольцо с красным халцедоном и ладанка, будто бы благословленные великим Дардалионом, первым настоятелем Тридцати. «Экий ты лицемер, братец», — сказал он себе, надевая ладанку на шею.

Многие из раненых солдат умерли мучительной смертью в дворцовой больнице, несмотря на голубой кристалл, который Нездешний дал двум новым лекарям, не столь искусным, как Мендир Син. Однако другие выжили, и герцог ежедневно навещал их. Получившим серьезные увечья обещали хорошую пенсию и участки земли близ столицы.

Нездешний почти не показывался на людях, и всех посетителей встречал Эмрин, сообщая им, что Рыцарь отсутствует.

В Зимнем Дворце герцога по ту сторону залива готовились к праздничному пиру. Все кайдорские вельможи — Панагин из Дома Ришелл, Руалл из Дома Лорас и Шастар из Дома Бакард — съехались в Карлис и заняли пышные покои в трех дворцовых башнях. Князь Арик из Дома Килрайт поместился в четвертой.

Приглашения на праздник рассылались всем главам более мелких дворянских домов и некоторым богатым купцам, в том числе и Серому Человеку.