Сумерки зимы
Шрифт:
Замолчав, она отыскала взглядом Макэвоя. Кивнула ему.
– Насколько я знаю, все здесь с техникой на «ты», а если что не так, обратитесь к нашему спецу. Макэвой продемонстрирует чудеса новейшей базы данных.
Новые стоны. Приглушенное чертыханье со всех сторон.
– Тихо-тихо, детки, – улыбнулась Фарао. – Я распутывала дела, когда под весом страшно важных бумажек полы прогибались, а потому система Макэвоя, если она способна помочь нам сообразить, чем мы заняты, обязательно принесет пользу. Лично я считаю себя опытным пользователем и когда-то добралась до третьего уровня тетриса, а всем остальным не мешало бы наверстать упущенное.
Макэвой рассмеялся с остальными. И получил в награду от Фарао персональную
– Не забывайте, – прибавила она, – Макэвой видел этого типа. Да и сам мог бы стать жертвой, не успей он отразить удар лбом.
Новые смешки, но теперь они звучали как-то теплее и дружелюбнее, так что Макэвою захотелось встать, раскланяться и сказать что-то смешное. Но Фарао уже продолжала инструктаж:
– Короче, каждому из вас уже следовало найти себе занятие на пару ближайших часов. Нам нужны показания свидетелей. Нужны съемки камер наблюдения, каждый дюйм площади. Куда он делся, выбежав из церкви? И самое главное, нам требуется знать все, что только можно, о Дафне Коттон. Нужно разобрать ее жизнь на кирпичики. К обеду будут результаты вскрытия, к вечеру – отчет токсиколога. Уж постарайтесь, люди. Никто из вас не захочет жить в городе, где можно безнаказанно зарезать в церкви девочку. Рождество же, в конце концов.
Она хищно улыбнулась своему войску и крутанулась к двери – дервиш парфюма и звенящих побрякушек; по дороге к выходу ладони Фарао мимолетно касались плеч и рук, вселяя в команду веру в свои силы.
Какое-то время все молчали.
Наконец Колин Рэй шагнул к окну и отдернул шторы. За стеклом ночная темень и отражение сидящих полукругом мужчин и женщин. Неожиданно четкая картина – монохромный, холодный, неопрятный реализм стоп-кадра.
Из всех полицейских, уставившихся на отражение, только Эктору Макэвою не захотелось отвернуться.
Вот уже шесть часов кряду они только и делают, что отвечают на звонки. За пыльными, покрытыми липким налетом оконными стеклами небо почти завершило незаметный переход от насыщенно-серого к мягко-черному. По-прежнему висят низкие, набухшие облака, но настоящего снега придется подождать пару дней. Похоже, в этом году нам все-таки повезет увидеть Белое Рождество, думал Макэвой, который в юности иного Рождества и не знал. Он радуется скорому снегопаду: снег заставит его жену и сына улыбнуться.
Макэвой и Хелен Тремберг – единственные настоящие полицейские в кабинете. Один из свободных столов занял сотрудник по работе с общественностью, а Джемма Тянь, хорошенькая китаянка из отдела по связям с прессой, устроилась прямо на подоконнике: склонившись, вычеркивает большие пассажи из пресс-релиза. Она красива, как топ-модель, и ее точеные ягодицы давно не дают покоя Бену Нильсену Да и сам Макэвой напрягается, стараясь не пялиться.
В одиночку или попарно полицейские покинули оперативный штаб. Триш Фарао и Бен Нильсен отправились наблюдать за вскрытием жертвы. Два детектива помоложе берут показания у тех прихожан, кто вчера был не в состоянии говорить связно. Как раз перед ланчем Софи Киркленд приняла звонок от хозяйки паба, чьи камеры слежения запечатлели черную фигуру, мелькнувшую в кадре минут через пять после нападения. С собой Софи прихватила двух полисменов в форме, чтобы прочесать окрестности паба на предмет улик.
Колин Рэй и Шер Арчер уехали поговорить с осведомителем. Звонок в его халупу уже дал реальную зацепку. Кто-то из завсегдатаев бара при гостинице «Кингстон» распустил язык. По уверениям стукача, мужик и прежде не жаловал иностранцев да приезжих, а когда повар из иранской пекарни увел у него жену, он принялся орать, что так этого не оставит. Наводку отмели бы как пустую брехню, если б не быстрая проверка по Национальной полицейской базе, показавшая, что этот тип дважды привлекался за незаконное хранение оружия и один раз – за
Макэвой просматривал сделанные записи. Он исчеркал множество страниц, внося в свой разлинованный блокнот имена и числа, детали и версии. В написанном никому не разобраться, он единственный в Управлении владеет скорописью «Тилайн» [12] . Выучил в свободное время, пока стажировался. Как-то его прикрепили к старшему по званию, и Макэвой таскался за ним весь день, поражаясь той быстроте, с какой длинные тирады его начальника записывал «допущенный к телу» журналист. Полгода кропотливых занятий не прошли даром, даже если он периодически изумлял и веселил своих коллег иероглифами в блокноте: еще один верный признак, что у Макэвоя не все дома.
12
Стенографическая система, разработанная в 1968 году британцем Джеймсом Хиллом и с тех пор входящая в программу обучения журналистов.
Звонков пока немного, утренний телепризыв не излечил горожан от «воскресного» синдрома. Люди наслаждаются выходными, выезжают с семьями за город или расслабляются в пабах. Необходимость звонить в полицию и давать показания в деле об убийстве представляется им, скорее, будничным делом, которое лучше оставить до рабочих часов «с девяти до пяти». В общем, перегрузки «горячей линии», на которую рассчитывала команда Макэвоя, так и не случилось. Звонки едва оправдывали сверхурочное дежурство.
Но по крайней мере, оперативный штаб уже начал обретать форму – благодаря в основном Макэвою, который ввиду вынужденного бездействия развернул бурную деятельность. Прикатил из соседнего кабинета белую магнитную доску и набросал на ней схему вчерашних событий. В самом центре доски красуется его собственное описание подозреваемого, выполненное толстым красным маркером. Среднее телосложение. Средний рост. Темная одежда. Балаклава. Слезящиеся голубые глаза. Не больно-то много, и все это понимают. Макэвой не мог выразиться точнее, но все равно испытывал угрызения совести из-за того, что не рассмотрел нападавшего лучше.
На дальнюю от двери стену он приколол карту города. Пунктиром разноцветных кнопок проследил на ней траекторию передвижения подозреваемого, убегавшего с Тринити-сквер. Каждая кнопка – чье-то свидетельство, надежное или не очень. Вся картина составлена на основе показаний очевидцев, записей систем видеонаблюдения и выстроенных по ним догадок. Глядя на нее, можно предположить, что подозреваемый двинулся по городским улицам на восток, за реку, прежде чем его след потерялся где-то в районе Драйпулского моста. Группа полицейских отработала маршрут, но не нашла ничего, кроме отпечатка ботинка в снегу – в месте, указанном кем-то из наиболее надежных свидетелей. Никаких следов орудия преступления. Констебли дружно решили, что мачете преступник забросил в реку. Выслушав этот короткий доклад, Фарао с такой силой хлопнула ладонями о крышку стола, что один из ее браслетов лопнул.
Телефон на столе вновь зазвонил. Макэвой снял трубку из бежевой пластмассы:
– Уголовный отдел полиции. Оперативный штаб.
На другом конце линии – дрожащий от волнения женский голос:
– Я хотела поговорить с кем-нибудь насчет Дафны. Насчет Дафны Коттон. – И тихое, ненужное уточнение: – Той девочки, которую вчера убили.
– Можете говорить со мной. Сержант полиции Эктор Макэвой…
– Ладно…
Голос слишком дрожащий, чтобы по нему представить собеседницу, но Макэвою показалось, что она его ровесница.