Сумерки
Шрифт:
– К отцу собираешься?
Пожилая женщина продолжала говорить о своём брате, как о живом. Каждый раз Диана впадала в растерянность, услышав это.
– Да, как раз завтра. Дождь вроде не предвидится, и у меня свободна половина дня.
– Положи на могилку цветы, только непременно живые, Диана. И совочек возьми, подкопать чего.
– Ладно.
– Ты хорошая дочка. Отец радуется за тебя на небесах.
«Надеюсь, что нет», – подумала Диана, блокируя внутри себя противное чувство, похожее на муки совести. Для набожной тёти она несчастная пай-девочка, выросшая без матери, рано потерявшая отца и сумевшая закрепиться в городе за счёт прилежного труда. Тётя
– Вы же знаете, я не верю в Бога. После смерти ничего нет.
– Но Бог верит в тебя, дочка. Ты ещё придёшь к вере. Через испытания и лишения, не через праздность. Бог приходит к каждому под разной личиной, но всегда через страдания.
– Тогда это плохой Бог.
– Бог ни плохой и ни хороший, доченька. Бога надо осмыслить. Сначала он предостерегает, и, только когда человек не видит знаки, которые к нему нисходят, ведёт себя как неразумное дитя, Богу ничего не остаётся, как проявить себя в другой ипостаси. Помню, как мы крестили тебя младенцем с твоей мамой. Жаль, фотографий не сделали. Тогда я ещё не превратилась в неуклюжую развалину. Но раз земля меня держит, значит, так надо.
Тётя Дианы замолчала, видимо, предавшись воспоминаниям.
– Если вам что-то понадобится, вы звоните.
– Я помолюсь за тебя, дочка. Не забывай старуху.
– Вы же не собрались умирать?
– Кто знает, когда придёт его срок. В моём возрасте планы на будущее строить поздновато. Силы растрачены. За собой убираю и ладно. Старость не подарок, будь она неладна. Но я не боюсь смерти. Чего у старости не отнять, так это смиренного успокоения.
– Тётя Света, а вы о чём-то жалеете?
– Нельзя прожить семьдесят шесть лет и ни разу ни о чём не пожалеть, милая.
– Поделитесь со мной?
– И охота тебе слушать вздор старой перечницы?
– Ваши слова могут заставить меня задуматься. Родители не захотели или не успели поделиться со мной житейской мудростью. Жаль, что я поздно это поняла.
– У тебя что-то стряслось?
– Мне не на что жаловаться. Просто жизнь могла быть… полнее, что ли. Не знаю, как выразить словами.
Пока немолодая женщина собиралась с мыслями, находясь от Дианы за добрую сотню километров, последняя успела полить из лейки ховею [1] . Тётя пользовалась стационарным телефоном и не могла позволить себе такой привычной роскоши, как свобода передвижения во время разговора.
1
Ховея многолетняя. Относится к семейству пальмовых растений.
– Жалею, что не сохранила дитя.
Диана присела. В голосе тёти сквозило мрачное покаяние. Такой её она ещё не слышала.
– Испугалась гнева отца и совершила грех. За что и была наказана бесплодием. А что молодой человек? У него таких, как я, полдеревни. Не подумай, ни в чём его не виню. Своя голова на плечах была.
– Мне очень жаль, – посочувствовала Диана. – Отец об этом не рассказывал.
– Он и не знал. Никто не знал. Я за свой проступок сполна расплатилась. Не дай бог кому вынести. Схоронила мужа, земля пухом, порядочней человека не встречала, вот и свой век доживаю. А более ни о чём не жалею. Родителей почитала, на кусок хлеба нарабатывала, страну грязью не поливала. Много наносного, мышиной возни, пустячных тревог. Мудрость, как воздух, бесплатно не достаётся. Поздно уже о чём-то переживать.
Риск
– Рассказ о вашей судьбе здорово мне помог, – сказала она со значением, известным ей одной.
– Расстроила тебя старуха.
– Вы лучше меня знаете, что после подъёма начинается спуск. И вовсе я не расстроилась. Жаль, что вы раньше не посвятили меня в свою тайну. Тогда бы нам обеим было легче.
– Когда будешь готова, я тебя выслушаю, дочка.
– Спасибо.
– Совсем заболтались. У тебя, наверно, дела.
Переживать горькое послевкусие беседы Диана не хотела.
– Тётя Света, я к вам приеду на следующей неделе, хорошо? Хочу послушать об отце. Вы его всю жизнь знали, а я всего четырнадцать лет.
– Попробую испечь шанежки.
– Прекрасная идея! – Диана просияла. – С меня настоящий краснодарский чай. Тогда до встречи.
– До свидания, дочка. Береги себя.
Поразмыслить о влиянии религии на поведение человека Диане не удалось. Экран рабочего айфона озарился видом стоящего у подъезда мужчины. Виктор приехал раньше положенного. Диана отворила дверь нажатием иконки. Через пару минут она должна быть на нижнем ярусе квартиры. По телу прокатилась волна предательской слабости. Таким образом оно выражало протест против затянувшегося тлена психики. Падение в пропасть не может длиться вечно. Печальный итог распутной продажности не вызывал сомнений. Аллергия на такого рода коитус усиливалась. Специалисты по психосоматике могли защитить диссертацию на её примере.
Глубоко вздохнув несколько раз, стерев с лица скупые слёзы, Диана пошла встречать порывистого клиента.
4
Годы регулярных занятий не прошли даром. Сделать Виктору финиш за пять минут не составляло труда. Тогда оставшиеся пятьдесят пять минут будут потрачены на безобидное словоблудие. А под конец он вновь попробует завладеть ею, но у него ничего не выйдет. Она это знает точно. Ведь так происходило всякий раз.
Её руки механически двигались по квадратной спине, имитируя расслабляющий массаж. Специальных техник она не изучала, лишь гладила чужую кожу достаточно приятно, как ей казалось.
– Разомни шею, малыш, – сдавленный подушкой мужской голос раздавался из загробного мира. – Похоже, травмировал позвонки на гиперэкстензии.
– Не боишься, что будет хуже? Я же не врач.
– Ты лечишь лучше любого доктора, девочка. У тебя золотые руки.
– Самые что ни на есть обыкновенные.
– Что ты делаешь с двадцать шестого августа по четвёртое сентября?
– Никуда я с тобой не поеду, – поняв, куда дует ветер, Диана сыграла на опережение.
– В Испании классно. Оформишь визу, об остальном я позабочусь. Сгоняем на Тенерифе, поднимемся к вулкану. Освежимся гаспачо [2] , а на десерт закажем кофе с ромом и торт «Сантьяго».
2
Холодный томатный суп.