Сумерки
Шрифт:
Я тоже соскучилась. Как появятся новости, напишу. Не волнуйся, со мной все в порядке! Целую, Белла».
По литературе мы проходили «Грозовой перевал», я решила его перечитать и так увлеклась, что едва услышала, как пришел Чарли. Я опрометью бросилась на кухню, достала картофель и положила мясо на противень.
– Белла? – позвал отец, услышав мои шаги на лестнице.
Интересно, а кого еще он ожидал увидеть?
– Привет, папа! С возвращением!
– Спасибо. – Он разулся
– Что на ужин? – осторожно спросил Чарли. Мама любила экспериментировать, хотя ее шедевры далеко не всегда оказывались съедобными. Похоже, он не забыл их даже за семнадцать лет!
– Печеный картофель и отбивные, – ответила я, и отец вздохнул с облегчением.
Наверное, ему было неловко стоять без дела, он прошел в гостиную и включил телевизор. Пока отбивные подрумянивались, я приготовила салат и накрыла на стол. Все, можно звать Чарли!
– Пахнет очень вкусно, – с одобрением сказал он.
– Спасибо!
Несколько минут мы ели молча. Тишина не тяготила ни Чарли, ни меня. Думаю, мы с ним уживемся.
– Как тебе школа? Успела завести друзей? – спросил отец, расправившись с салатом.
– Ну, на тригонометрии и испанском я сижу с девушкой по имени Джессика, мы вместе ходим на ленч. А еще мне понравился Майк, такой высокий и светловолосый. С ним не заскучаешь! Да и остальные студенты тоже ничего, за одним-единствен-ным исключением.
– Высокий и светловолосый – это, наверное, Майк Ньютон. Славный парень, и семья хорошая. Его отцу принадлежит магазин спорттоваров в предместьях Форкса. Дела у него идут неплохо.
– А Калленов ты знаешь? – нерешительно спросила я.
– Доктора Каллена и его семью? Конечно. Доктор – замечательный человек.
– Боюсь, его дети… э-э… не так популярны. В школе их не любят.
К моему удивлению, Чарли разозлился.
– Чего и следовало ожидать! – пробормотал он. – Доктор Каллен – великолепный хирург и мог бы работать в любой клинике мира, зарабатывая в сто раз больше, чем у нас. Нам очень повезло, что он живет здесь, что его жена захотела поселиться в нашем городе. Для Форкса он настоящая находка, а его дети прекрасно воспитаны. Когда Каллены приехали, я боялся, что у них будут проблемы – столько подростков, причем доктор не скрывал, что все они усыновленные. Однако Каллены оказались порядочнее, чем многие молодые люди, чьи семьи живут здесь из поколения в поколение. Естественно, они держатся вместе – они ведь семья. Но в городе Каллены недавно, а надо же обывателям кого-то обсуждать!
Признаюсь, такой длинной тирады я от Чарли не ожидала. Кажется, его волнует все, что говорят в городе.
– Каллены довольно милые, – пошла
– Ты еще доктора не видела! – рассмеялся отец. – Хорошо, что он женат. Хотя половина медсестер и так сходит по нему с ума…
Остаток ужина прошел в тишине, а потом Чарли помог мне убрать со стола и снова сел перед телевизором, а мне пришлось мыть посуду. Вручную! Посудомоечных машин отец не признавал.
Я нехотя поднялась в свою комнату, где меня ждала домашняя работа по математике. Кажется, папа тоже не любит точные науки.
Ночь оказалась на удивление тихой, и я быстро уснула.
Остаток недели прошел спокойно. Я привыкла к школе, а к пятнице знала в лицо почти всех студентов. Девушки из волейбольной команды научились меня страховать и делали мне пас только в присутствии физрука.
Эдвард Каллен на занятия не приходил.
Каждый день я видела, как его родственники появляются в столовой без него. Только тогда я могла расслабиться и участвовать в общей беседе. В основном, обсуждали поездку к океану в Ла-Пуш, которую Майк с друзьями собирались совершить через две недели. Меня тоже позвали, и я согласилась, скорее из вежливости, чем из желания куда-то ехать. Надеюсь, на побережье посуше и потеплее.
В пятницу я шла на биологию, ничего не опасаясь. Похоже, Эдвард окончательно забросил школу. Думать о нем не хотелось – я до сих пор не могла избавиться от мысли, что как-то связана с его странным отсутствием.
Первые выходные в Форксе не были богаты событиями. Чарли дежурил, я убиралась, делала домашнюю работу и написала маме ободряющее письмо. В субботу съездила в местную библиотеку; она оказалась такой бедной, что я решила не записываться. За книгами буду ездить в Олимпию или Сиэтл. Прикинув, сколько уйдет на бензин, я ужаснулась.
Все выходные шел дождь, но несильный, так что я отлично выспалась.
В понедельник утром на стоянке я встретила много знакомых. Все приветливо улыбались и желали удачной недели. Утро выдалось особенно холодным, зато без дождя. На английском я как обычно сидела с Майком, писали тест по «Грозовому перевалу».
Можно сказать, что пока я привыкала гораздо быстрее, чем надеялась, и чувствовала себя вполне комфортно.
Когда мы вышли из класса, в воздухе летали белые хлопья. В школьном дворе царило радостное возбуждение. Чему они радуются? Я чувствовала, как от холода краснеют уши и нос.
– Вау! – закричал Майк. – Снег идет!
Я растерянно смотрела на танцующие в воздухе хлопья, из которых медленно росли сугробы.
– Да уж, снег… – Куда пропало хорошее настроение?
– Ты не любишь снег?
– Нет. Снег всегда означает холод. К тому же мне казалось, что сначала падают снежинки, такие красивые шестилучные, похожие на звезды.
– Ты что, никогда раньше не видела снегопад? – недоверчиво спросил Майк.
– Почему же, видела, – ответила я. – По телевизору.