Сумерки
Шрифт:
Я поморщилась. Эдвард, конечно, издевается, однако в его словах есть доля правды.
– Вообще-то, я имела в виду, почему ты назвал меня Беллой? – продолжала допытываться я.
– Ты предпочитаешь «Изабеллу»? – удивился Каллен.
– Нет, мне больше нравится «Белла». Просто Чарли, то есть мой отец, за глаза зовет меня Изабеллой, и на первых порах все называют меня именно так, – объясняла я, чувствуя себя полной идиоткой.
– Ясно, – только и ответил Каллен.
Крайне раздосадованная собственной глупостью, я отвернулась.
К счастью,
– Можете приступать! – скомандовал он.
– Леди желает начать? – криво улыбнулся Эдвард.
Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
– Если хочешь, начну я, – проговорил он уже без тени улыбки, видимо, приняв меня за слабоумную.
– Нет-нет, все в порядке, – густо покраснев, сказала я.
Если честно, я блефовала. Я уже делала эту лабо-раторку и знала, что искать. Не должно возникнуть никаких проблем. Я вставила первый препарат и настроила микроскоп на сорокакратное увеличение.
– Профаза! – объявила я, мельком взглянув в окуляр.
– Можно посмотреть? – попросил Эдвард, увидев, что я вынимаю препарат. Пытаясь меня остановить, он легонько коснулся моей руки. Его пальцы были ледяными, будто всю перемену он держал их в сугробе. Но вовсе не поэтому я отдернула руку так поспешно. От ледяного прикосновения кожа вспыхнула, а по всему телу разнеслись электрические импульсы.
– Прости, – пробормотал Эдвард, поспешно убирая руку подальше от моей. Однако от мысли заглянуть в окуляр микроскопа он так и не отказался.
В полном недоумении я наблюдала, как парень изучает препарат.
– Профаза, – согласился Каллен, аккуратно вписывая это слово в первую колонку таблицы. Затем вставил второй препарат и рассмотрел его. – Анафаза, – провозгласил он, тут же заполняя вторую колонку.
– Можно мне? – надменно поинтересовалась я.
Ухмыльнувшись, он придвинул микроскоп ко мне. Заглянув в окуляр, я почувствовала досаду. Черт побери, он прав!
– Препарат номер три? – попросила я, протягивая руку.
Эдвард осторожно передал мне приборное стекло, стараясь не касаться моей ладони.
На этот раз я не смотрела в окуляр и секунды.
– Интерфаза!
Каллен еще не успел попросить, а я уже двигала микроскоп к нему. Парень мельком взглянул на препарат и занес результат в таблицу. Я и сама могла сделать запись, но почерк у Эдварда оказался настолько изящным, что мне не хотелось портить страницу своими каракулями.
Мы закончили раньше всех. Я видела, как Майк с соседкой в немом отчаянии смотрят на коробку с препаратами. Еще одна пара тайком листала учебник.
Всеми силами я старалась не глазеть на Каллена. Тщетно. Он сам смотрел на меня,
– У тебя линзы?
– Линзы? Нет! – Мой вопрос явно застал его врасплох.
– В прошлый раз мне показалось, что у тебя глаза другого цвета.
Эдвард только плечами пожал.
И все же цвет изменился! Я отлично запомнила бездонную черноту его глаз, выливших на меня столько ненависти. Я еще подумала, что такой оттенок совершенно не сочетается с бледной кожей и рыжеватыми волосами. Сегодня же радужка была цвета охры с теплыми золотыми крапинками. Разве такое возможно, если, конечно, он не врет про линзы? Или Форкс с бесконечными дождями сводит меня с ума?
Опустив взгляд, я увидела, что Каллен снова сжал кулаки.
К нашей парте подошел мистер Баннер, очевидно, обеспокоенный тем, что мы не работаем. Увидев заполненную таблицу, он удивился и стал проверять ответы.
– Эдвард, кажется, ты не подумал, что Изабелле тоже неплохо бы поработать с микроскопом? – саркастически спросил учитель.
– Она любит, чтобы ее называли «Белла», – рассеянно поправил Каллен. – Я определил только две фазы из пяти.
Мистер Баннер скептически посмотрел на меня.
– Ты уже делала эту лабораторку? – догадался он.
– Да, но не на луковом корне, – робко улыбнулась я. Каллен кивнул, будто ожидал, такого ответа.
– На сиговой бластуле?
– Да.
– Ну, – задумчиво протянул мистер Баннер, – очень удачно, что вы сели вместе. – Пробормотав что-то еще, он ушел к своему столу.
– Ты ведь не любишь снег, верно? – спросил Эдвард. Мне показалось, что он с трудом заставляет себя со мной общаться. Неужели в столовой он подслушал наш разговор с Джессикой, а теперь прикидывается дурачком?
– Не очень, – честно ответила я.
– И холод тебе не нравится, – это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.
– И сырость тоже, – добавила я.
– Наверное, Форкс не самое лучшее место для тебя, – задумчиво проговорил Эдвард.
– Очень может быть.
Мои слова удивили Каллена.
– Зачем ты тогда приехала? – не спросил, а скорее потребовал ответа он.
– Ну, это сложно…
– Попробую понять, – настаивал Эдвард.
Я долго молчала, но потом не выдержала и посмотрела на него. Роковая ошибка – попав в плен теплых золотых глаз, я начала рассказывать, как на исповеди.
– Мама снова вышла замуж…
– Ну вот, а ты говоришь, что сложно, – мягко и сочувственно проговорил Эдвард. – Когда это случилось?
– В сентябре, – грустно сказала я.
– И ты не поладила с новым отчимом? – предположил Каллен.
– Да нет, Фил очень славный. Пожалуй, для мамы слишком молодой, но славный.
– Почему же ты не осталась с ними?
Я понятия не имела, чем вызвана его настойчивость. Парень смотрел на меня так, будто его действительно интересовала моя довольно заурядная история.