Сумерки
Шрифт:
– Хочешь остаться в Форксе? – не верила своим ушам мама. Ее настороженные глаза метнулись к Эдварду. – Почему?
– Мама, ты что, не слышала? Из-за школы и Чарли. – Я пожала плечами – и тут же взвизгнула от боли.
Рене всплеснула руками и, вероятно, хотела потрепать меня по щеке, но не решилась. Единственным незабинтованным местом на лице был лоб, его-то она и погладила.
– Белла, детка, ты ведь ненавидишь Форкс!
– Там не так уж и плохо.
Мама нахмурилась, ее взгляд
– Все из-за этого мальчика? – прошептала она.
Я уже открыла рот, чтобы соврать, однако Рене смотрела на меня слишком внимательно и наверняка заметила бы подвох.
– Ну, отчасти из-за него, – признала я. Надеюсь, мама довольна, а подробности ей ни к чему. – Ты с Эдвардом уже поговорила?
– Да, – неуверенно ответила Рене. – И нам с тобой есть, что обсудить.
Так! Вот это уже интересно!
– Что такое?
– Кажется, парень в тебя влюблен! – негромко заявила она, будто в этом было что-то постыдное.
– По-моему, тоже, – будто по секрету призналась я.
– А ты как к нему относишься? – Мама и не старалась скрыть свое любопытство.
Тяжело вздохнув, я отвела глаза. Как бы близки мы ни были с мамой, откровенничать не хотелось.
– Он сводит меня с ума! – Наверное, именно так говорят семнадцатилетние девушки о своих парнях.
– Кем он хочет стать, когда вырастет? – поинтересовалась Рене.
Я с трудом подавила улыбку.
– Эдвард так умен, что сможет поступить в любой колледж! А больше всего он любит музыку.
– Он музыкант? – с неподдельным ужасом переспросила мама.
– Не бойся, все не так страшно! Он играет на рояле и сам сочиняет этюды.
– Правда? – изумленно переспросила Рене.
– Да, видела бы ты его рояль!
– Все это здорово, и он такой красавчик! Но, Белла, ты еще слишком молода… – не смогла договорить мама. Если не ошибаюсь, в последний раз она давила на меня родительским авторитетом, когда мне было лет восемь. С тех пор мы стали подружками и общались на равных.
– Знаю, мама. Не беспокойся, это всего лишь роман!
– Тогда все в порядке, – обрадовалась она.
Рене вздохнула и украдкой взглянула на большие круглые часы на стене.
– Тебе пора?
Она закусила губу.
– Фил должен скоро позвонить… Я же не знала, что ты придешь в себя.
– Все в порядке, мама. – Я постаралась скрыть облегчение. – Обо мне есть кому позаботиться.
– Скоро вернусь! – пообещала она и гордо добавила: – Знаешь, я ведь здесь ночевала!
– Мама, ну зачем?! Можешь спокойно спать дома, я все равно не замечу разницы! – От большого количества болеутоляющих мне было трудно говорить. Я чувствовала себя усталой и измотанной, хотя проспала несколько суток подряд.
– Мне было страшно, – нехотя
– Что случилось?
– Кто-то ворвался в балетную студию и спалил ее дотла! А перед обгоревшим зданием бросили угнанную машину. Милая, помнишь свой танцкласс?
Именно там все и случилось…
– Помню, – ответила я, задрожав.
– Если хочешь, я останусь с тобой! – великодушно предложила мама.
– Нет, лучше иди, отдохни. Со мной ведь Эдвард!
Именно поэтому она хотела остаться.
– Вечером вернусь, – угрожающе заявила Рене, взглянув на Эдварда.
– Я люблю тебя, мама.
– Я тоже люблю тебя, Белла! Пожалуйста, впредь смотри под ноги, а то я чуть с ума не сошла от беспокойства.
Эдвард ухмыльнулся, продолжая симулировать сон.
Через секунду в палату вошла медсестра и поправила капельницу. Мама поцеловала меня в лоб, погладила забинтованную руку и вышла.
Медсестра измерила пульс и давление.
– Белла, тебя что-то беспокоит? Пульс слишком высокий!
– Да нет, все в порядке, – улыбнулась я.
– Пойду скажу старшей медсестре, что ты проснулась. Она придет через минуту!
Не успела дверь закрыться, как Эдвард уже сидел у моей кровати.
– Это ты украл машину?
– Отличная тачка, очень быстрая! – отозвался он. Причем без малейших сожалений.
– Как выспался? – поддела я. Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей.
– Интересно…
– Что именно?
– Даже удивительно. – Его тигриные глаза сузились. – Флорида, солнце, тепло, мама рядом…
Я думал, именно об этом ты и мечтаешь!
Интересно, к чему это он?
– Во Флориде тебе придется сидеть целыми днями взаперти…
Каллен ухмыльнулся, а потом внезапно помрачнел.
– Белла, я бы остался в Форксе или любом другом городе, лишь бы не причинять тебе неприятности.
Сначала я ничего не поняла и тупо смотрела на его прекрасное лицо. Однако постепенно слова одно за другим сложились в страшный узор. Я едва слышала участившийся писк прибора, стало невозможно дышать, и страшно заболели ребра.
Эдвард подавленно молчал, наверняка понимая, что меня мучает боль, не имеющая никакого отношения к переломам.
В этот момент в палату вошла старшая медсестра. Эдвард замер у монитора, делая вид, что следит за кривой пульса.
– Думаю, обезболивающие тебе не помешают, – проговорила женщина, приготовив новую порцию лекарства.
– Нет, пожалуйста! – заволновалась я. – Давайте попробуем без них!
Пока не объяснюсь с Эдвардом о сне не может быть и речи.
– Деточка, не стоит геройствовать. Лишние нагрузки твоему организму ни к чему.