Сумерки
Шрифт:
– Вы бы удивились, узнав, на что бывают способны соседи, – сказал Уилфорд. – Зачастую они даже убивают друг друга. И это не редкость. Мы живем в странном мире.
– Ошибаетесь, – в сердцах сказала Кристина. – Это была старуха. И ночью у окна была она, и собака – тоже ее рук дело.
Полицейский вздохнул:
– Может быть, вы и правы.
– Разумеется, права.
– Я только хочу сказать, что нам следует смотреть на вещи широко.
– Прекрасная мысль, – отрезала она.
Полицейский закрыл блокнот.
– Ну что же, похоже, я получил всю необходимую информацию.
Он поднялся
– И что теперь?
– На основании вашего заявления мы составим протокол и скажем вам номер дела.
– Что за номер?
– Если что-то произойдет, например, снова объявится эта женщина, вы звоните нам и сообщаете номер, присвоенный вашему делу, так что в участке будут заранее знать, о чем идет речь. Полицейские выедут к вам, уже зная, на что следует обращать внимание по пути. И если женщина скроется до их приезда, то они, возможно, смогут задержать ее еще по дороге к вашему дому.
– Почему же нам не дали номер дела после того, что случилось прошлой ночью?
– Одного сообщения о том, что кто-то пробрался на ваш участок, недостаточно, чтобы завести дело, – объяснил Уилфорд. – Прошлой ночью, насколько нам известно, не совершено никакого противоправного действия.
Нет состава преступления. Сегодня все…, несколько хуже.
– Несколько хуже? – воскликнула Кристина. Перед ней предстала страшная картина: отсеченная голова Брэнди с обращенным на нее мертвым взглядом остекленевших глаз.
– Извините, я неудачно выразился, – сказал Уилфорд. – Я имею в виду, по сравнению с тем, что нам приходится видеть на службе, убитая собака – это…, как бы сказать….
– Все понятно, – Кристина с трудом подавляла гнев и нетерпение. – Вы звоните и сообщаете нам номер дела.
Но я хочу знать, что еще вы намерены предпринять?
Уилфорд выглядел растерянным. Он расправил плечи, затем потер ладонью крепкую шею.
– У нас есть только описание, которое мы составили с ваших слов. Это немного. Мы сверимся с компьютерной базой данных и попробуем установить личность. Машина выдаст имена всех, у кого когда-либо возникали неприятности с полицией и кто соответствует нашему описанию, по крайней мере семи из десяти физических характеристик, по которым устанавливают личность. Мы также поднимем наше фотодосье. Возможно, компьютер выдаст сразу несколько имен, а в досье окажутся фотографии нескольких пожилых женщин. Тогда мы предъявим их вам для опознания. Как только вы опознаете ее…, э-э…, мы сможем побеседовать с ней и выяснить наконец, что происходит. Поймите, миссис Скавелло, все не так уж безнадежно.
– А что, если у нее никогда не было неприятностей с полицией и у вас нет на нее досье?
Направившийся к выходу Уилфорд ответил:
– У нас существует возможность обмена базами данных со всеми полицейскими управлениями, находящимися на территории округов Оранж, Сан-Диего, Риверсайд и Лос-Анджелес. Мы имеем немедленный доступ к их компьютерам. Это называется модемная связь. Если выяснится, что женщина проходила у них по какому-то делу, мы выйдем на нее так же быстро, как если бы она числилась в нашей собственной картотеке.
– Это все так, но что, если она вообще не имела никакого дела с полицией и нигде не значится? –
– Ну, не волнуйтесь, – Уилфорд уже открывал входную дверь. – Мы что-нибудь придумаем. Такое нам не впервой.
– Меня это не устраивает. – Кристина сказала бы так, даже если бы верила ему, но как раз доверия-то она и не чувствовала. Ничего они не придумают.
– Сожалею, миссис Скавелло, но это все, что мы пока можем для вас сделать.
– Чушь собачья.
Он нахмурился.
– Мне понятно ваше раздражение, и я уверяю вас, что это дело будет под контролем, но мы не можем творить чудеса.
– Чушь собачья.
Было видно, что терпение его на пределе. Насупив густые брови, он произнес:
– Миледи, это меня не касается, но мне кажется, вам не следовало бы употреблять таких слов в присутствии ребенка.
Она уставилась на него в изумлении. Изумление уступило место гневу.
– Вот как? Да кто вы такой – новоиспеченный христианин?
– По правде говоря, именно так. И я убежден, что для нас чрезвычайно важно показывать хороший пример подрастающему поколению, чтобы дети наши воспитывались по образу и подобию божьему. Мы должны….
– Я не верю вам. По-вашему, я показываю дурной пример лишь потому, что произнесла вслух два коротких, безобидных слова….
– Слова не безобидны. Дьявол прельщает и соблазняет именно словом. Слова – это….
– А какой пример подаете моему сыну вы сами? А?
Каждым своим действием вы показываете ему, что полиция бессильна кого-либо защитить, не в состоянии никому помочь и не способна ни на что, кроме как приехать по вызову и вынюхивать подробности.
– Жаль, что вы представляете это именно так.
– А как, черт возьми, я должна это представлять?
Он вздохнул:
– Мы сообщим вам номер дела по телефону. – Развернулся и твердым шагом пошел по дорожке, оставляя ее одну с Джоем.
Она бросилась вслед за ним и, нагнав, схватила за плечо:
– Прошу вас, пожалуйста. – Он остановился и посмотрел на нее холодным безучастным взглядом.
– Мне очень жаль, правда. Я просто обезумела. Ума не приложу, что мне делать. Я в полном отчаянии, – выпалила Кристина.
– Я понимаю вас, – раза два до этого он уже говорил эту фразу, однако его каменное лицо не выражало никакого понимания.
Оглянувшись, чтобы убедиться, что Джой по-прежнему стоит в дверях и что он не слышит ее слов, она сказала:
– Извините, что я вспылила. И вы, похоже, правы: надо следить за своей речью, когда рядом Джой. Я так и делаю, поверьте, но сегодня я не очень хорошо соображаю. Эта сумасшедшая сказала мне, что мой мальчик умрет. Именно это она сказала. Он должен умереть – вот ее слова. А теперь вот собака, бедный Брэнди. Боже, я так любила этого пса. А сейчас он мертв, а Джой посреди ночи увидел в окне чье-то лицо, и весь мир неожиданно оказался поставлен с ног на голову, и я по-настоящему боюсь, потому что мне кажется, эта безумная женщина каким-то образом выследила нас и теперь собирается сделать это или по крайней мере попытается сделать это, попытается убить моего малыша. Я не понимаю зачем. Нет никакой причины. Никакой объяснимой причины. Но ведь от этого не легче, правда? Особенно в наши дни.