Сумерки
Шрифт:
У Кристины бешено заколотилось сердце.
– Пропустите нас, – резко сказала она, уже не стараясь сохранять хладнокровие.
– Ты не проведешь меня своим притворством….
Джой заплакал.
– …и фальшивой миловидностью. И слезы тебе не помогут.
Кристина снова попыталась обойти ее, но страшная тетка опять преградила им путь. Лицо старой ведьмы перекосилось от злобы.
– Я вижу тебя насквозь, мерзкое чудовище.
Кристина оттолкнула старуху, и та попятилась, едва не упав.
Держа Джоя за руку, Кристина
Все это походило на дурной сон, в котором действие разворачивается, как при замедленной съемке.
Дверь их машины была заперта на ключ: Кристина всегда следила за этим, однако сейчас пожалела, что не изменила своей привычке.
Старуха не отставала, что-то крича на ходу, но у Кристины в ушах стоял плач Джоя, в голове отдавались удары бешено колотящегося сердца, и слов она разобрать не могла.
– Мамочка! – закричал Джой, потому что старуха вцепилась в его рубашку и чуть не вырвала его у Кристины.
– Отпусти сейчас же, черт побери! – крикнула Кристина.
– Лучше признавайся! – визжала старуха. – Признавайся, кто ты такой!
Кристина опять попробовала ее отпихнуть, но та не выпускала мальчика.
Тогда Кристина с размаху ударила ее ладонью, сначала по плечу, затем по лицу.
Старуха отшатнулась, и Джой, разорвав рубашку, вырвался.
Дрожащими руками Кристина вставила ключ в замок и, открыв дверь, втолкнула Джоя в машину. Он перелез на правое сиденье, а она села за руль и, чувствуя какое-то невероятное облегчение, захлопнула дверь и защелкнула замок.
Старуха уставилась в окошко с ее стороны и заорала:
– Нет, вы послушайте меня, послушайте!
Кристина вставила ключ в замок зажигания, повернула его и надавила на педаль газа. Заурчал двигатель.
Кулаком с побелевшими костяшками пальцев сумасшедшая принялась колотить по крыше машины.
Кристина осторожно подала назад, выезжая со стоянки. Старалась не задеть старуху и в то же время страстно желала убраться подальше от этого места.
Но безумная, ухватившись за ручку дверцы, волочилась рядом. Наклонив голову, она дико таращилась на Кристину.
– Он должен умереть. Он должен умереть, – твердила она.
– Мамочка, не отдавай меня ей, – сотрясаясь от рыданий, вымолвил Джой.
– Ничего у нее не получится, малыш, – во рту пересохло, и она с трудом выговаривала слова.
Джой прижался к двери, по щекам катились слезы, а он не сводил широко распахнутых глаз с искаженного злобой лица косматой гарпии, по-прежнему маячившей за стеклом.
Продолжая двигаться задним ходом, Кристина прибавила газ и, выворачивая руль, чуть не врезалась в другую машину, которая медленно двигалась по площадке. Водитель просигналил, и Кристина чудом успела затормозить.
– Он умрет! – пронзительно орала старуха. Белым бескровным кулаком она с силой ударила по стеклу, которое чуть не разлетелось на кусочки.
Этого не может быть, подумала Кристина.
Еще один удар по стеклу.
– Он умрет! – На стекло летели брызги слюны.
Кристина переключила скорость и тронулась вперед, но старуха продолжала держаться за ручку. Кристина прибавила ходу, но та не сдавалась и бежала рядом с машиной, спотыкаясь и оступаясь, – десять, двадцать, тридцать футов, – все быстрее и быстрее. Боже, да человек ли это? Откуда в старой женщине столько силы и упорства?
Она пронзила их хищным взглядом, и в глазах ее была такая злоба, что Кристину не удивило бы, если б эта ведьма, невзирая на малый рост и преклонный возраст, сорвала бы с петель дверь. Наконец, издав сокрушенный стон, она отступила.
Они пересекли стоянку и повернули направо. Машина ехала с такой скоростью, что не прошло и минуты, как торговый центр остался далеко позади, а они оказались на Бристол-стрит, держа путь на север.
Джой все плакал, но уже не так сильно.
– Ну, будет, мой дорогой. Теперь все позади. Ее больше нет.
Они выехали на бульвар Макартура, повернули направо и проехали еще три квартала. Кристина все время поглядывала в зеркало заднего обзора, чтобы убедиться, не преследуют ли их, хотя отдавала себе отчет в том, что это маловероятно. Наконец съехали на обочину и остановились.
Ее трясло, и она не хотела, чтобы Джой это заметил.
Достала салфетку и протянула Джою:
– Ну-ка, малыш, давай вытрем глазки, высморкаемся и не будем ничего бояться. Сделаешь это для мамы, хорошо?
– Хорошо, – согласился он. Вскоре он успокоился.
– Тебе лучше? – спросила Кристина.
– Угу, вроде да.
– Ты испугался, верно?
– Сначала.
– А теперь?
Он покачал головой:
– Нет.
– Понимаешь, – объяснила Кристина, – все эти гадкие слова она наговорила тебе понарошку.
Он посмотрел на нее с недоумением. Губы еще дрожали, но голос был ровным:
– Тогда зачем же она это говорила? – Она не владела собой. Это больная женщина.
– Больная? Вроде как гриппом?
– Не совсем, малыш. Я имею в виду больна душевно, с расстроенной психикой.
– У нее крыша съехала, да?
Так могла выражаться только Вэл Гарднер, ее партнерша по бизнесу. Кристина впервые услышала эти слова из уст Джоя и подумала о том, сколько других не принятых в приличном обществе оборотов ее ребенок мог еще почерпнуть из того же источника.
– Ма, у нее что, в самом деле крыша съехала? Она сумасшедшая?
– Да, да, у нее душевное расстройство.
Он нахмурился.
– Все это не очень-то понятно, верно? – спросила она.
– Не-а. Потому что какая же она сумасшедшая, если ее не посадили в специальную резиновую комнату? А если она и сумасшедшая, почему она так взбесилась на меня, а? Ведь я ее раньше даже не видел.