Сумрак
Шрифт:
Мика и Рори заперли ее здесь час назад, а Эйдин с Тэйлором куда-то ушли.
Но Эйдин вернется. Я посмотрел на его кровать – самую большую в доме, – с белоснежным бельем и роскошным пуховым одеялом. Остановившись возле нее, Эмери поднесла подушку к носу, вдохнула ее запах.
Сощурив глаза, я ощутил, как внутренности затянулись в тугой узел.
Она отстранилась, через мгновение опять уткнулась носом в наволочку и сделала глубокий вдох. Я стиснул зубы.
Бросив подушку на кровать, девушка продолжила изучать комнату.
Я улыбнулся.
Достав нож, который Эйдин позволил ей оставить, она крепко сжала рукоятку, подошла к комоду, допила третий стакан воды. Потом направилась к двери, дернула ее.
Та не поддалась.
На что Эмери рассчитывала?
Что мне делать? Разобраться с ней я планировал, но позже.
Ее появление все изменило.
Она наматывала круги по комнате, дыша тяжелее с каждой секундой и сильнее заводясь, потом вдруг остановилась.
И посмотрела прямо на меня.
Склонив голову набок, я наблюдал, как девушка медленно подошла к стене и остановилась перед квадратным зеркалом примерно метр на метр. Казалось, она смотрела сквозь него, однако уловить мой взгляд у нее не получалось.
Эмми ничего не видела, хотя явно понимала, что это необычное зеркало. Ее не проведешь.
Заглянув за раму, она попыталась приподнять ее, чтобы изучить заднюю сторону. Я приблизился к стеклу практически вплотную. Эмери выпрямилась, прикоснулась к зеркальной поверхности кончиком указательного пальца, прильнув ближе, проверила, есть ли зазор между отражением и пальцем. Небольшой тест для выявления двусторонних зеркал.
Уголок моего рта приподнялся в улыбке.
Ее грудная клетка резко опустилась. Она замерла.
О-ой.
Спустя несколько секунд… она расправила плечи и стала пристально вглядываться в зеркало в поисках наблюдателя.
Дотронувшись до стекла всего в нескольких сантиметрах от ее лица и глядя в ее изумительные глаза, я сглотнул привкус горечи, появившийся во рту.
Девять лет. Прошло девять лет, и я до сих пор хотел трахнуть Эмери.
Только теперь нежности и ласки она от меня не дождется. Прошлого не вернуть.
– Тебе приходится поддаваться, – произнесла Эмми.
Я навострил уши.
– Потому что ты слишком слабый и не знаешь, как завоевать то, чего хочешь. Поэтому ты попал сюда.
Попятившись, с исказившимся от злости лицом она вскинула ногу и ударила по зеркалу.
Не моргая, я продолжал смотреть.
– Ну же, Уилл, – взмолилась Эмери. – Хватит ждать. Выходи.
Она снова и снова наносила удары, оскалившись. Я едва не улыбнулся, потому что вспомнил
Такая суровая. Такая дерзкая. Мне нравились упрямые. Нравились женщины, способные взять контроль в свои руки.
Вдруг, резко вдохнув, она сказала:
– Это не моя вина. Я не виновата, что ты заключил все свое счастье в иллюзии, которую создал у себя в голове. Будто я люблю тебя, а жизнь наладится, если мы будем вместе.
Мое веселье угасло; я стиснул челюсти.
– Я сделала то, что должна была, и сделала бы снова, – прорычала девушка надломившимся голосом. – Я бы поступила так же.
Эмери поймала ртом воздух, закрыла глаза, прислонилась лбом к зеркалу, стукнула по нему кулаком и сдавленно произнесла, сдерживая слезы:
– Я бы поступила так же.
Придвинув ладонь к ее ладони, я не сводил глаз с Эмми, затем погладил большим пальцем стекло у ее щеки.
– Не волнуйся, детка, – пробормотал. – На сей раз я намерен это заслужить.
Волнительный трепет зародился в животе. Я сжал кулак, почти ощущая, как держу ее.
Внезапно раздался стук, дверь широко распахнулась. В спальню вошел Эйдин с тарелкой в руках.
Мое сердце начало бешено колотиться. Остановившись, он посмотрел на девушку. Его золотисто-карие глаза казались темнее.
– Ты голодна? – спросил парень.
Она резко вскинула голову, быстро развернулась, словно не слышала, что он постучал. Обнажив лезвие, Эмми крепче сжала нож в опущенной руке и попятилась, чтобы отдалиться от Хадира.
Он поставил тарелку с приборами на стол, вновь взглянул на нее, сунув руки в карманы.
– Я ведь сказал, что не причиню тебе вреда.
– Не припомню такого.
– Нет? – Эйдин улыбнулся. – Ну, я собирался.
Он сказал, ее никто не тронет. А мне здесь преподали урок, что это далеко не одно и то же.
Сложив руки на груди, я следил за ним в ожидании любого резкого движения, пока тот наблюдал за Эмери.
Однако Хадир, глубоко вздохнув, развернулся и сказал по пути к выходу:
– Поешь. И помойся. Ты грязная.
Парень указал на белую фарфоровую ванну в углу комнаты.
– Или я сам тебя искупаю, – предупредил он, оглянувшись. – Здесь еще пятеро парней, которые помогут мне удержать тебя.
Покинув спальню, Эйдин запер дверь на замок. Эмми еще немного постояла на месте, переводя взгляд с двери на зеркало и обратно. После чего взяла стул, подперла спинкой дверную ручку – будто нас это остановит, – подошла к тарелке, подняла ее и понюхала пасту.
Он бы не отравил ее пищу. Что в этом интересного?
Хадир только начал игру.
Я закрыл глаза и отвернулся.
Стиснув оконную раму с обеих сторон, я смотрел в тихое ночное небо.
Майкл.