Супервыстрел
Шрифт:
Не могу их винить. Иногда здесь ужасно одиноко. И это напоминает мне…
Извини за вчерашнее. За то, что вытащил пистолет и всё такое. Если бы я не был так занят этим чёртовым нимродом, я бы проявил больше гостеприимства и позволил бы тебе остаться у нас.
Чад пожал плечами. «Без проблем. Я не ожидал предложения. К тому же, я уверен, вам двоим нужно было попрощаться».
Фрэнк улыбнулся. «Ты права. Марина умеет быть немного красноречивой».
Через некоторое время Чад выехал на межштатную автомагистраль I-25 и направился на юг. Сразу после того, как они проехали
«Лечебные Луки», — сказал Чад. «Я охотился по ту сторону этих мест.
В Национальном лесу Раутт».
У меня есть домик недалеко от Маунтин-Хоум. Прямо на границе. Его построил мой дедушка. Мы ездили туда летом рыбачить, а осенью охотиться на лосей. Я впервые привёз туда Марину в августе. Она была не слишком впечатлена. Я ухаживал за ним годами, но она не привыкла к условиям дикой природы. Она городская девушка. Там, наверху, всё уже не то, без семьи. Мои два младших брата живут одни. Один в Сиэтле с женой и тремя детьми, а другой в Калифорнии работает спортивным юристом. Что бы это ни значило. Мы все туда ездили, даже когда учились в колледже. Приносили пиво и выливали его в снег.
У нас всегда было мясо, приготовленное на костре. Но больше всего мне нравилось место, которое мы называли «Лицо индейца». Это был огромный скальный выступ, возвышающийся над небольшой долиной, где стояла хижина. Я часами сидел там, размышляя. Марина не видела этой достопримечательности, но, наверное, в юности каждого человека происходят странные вещи, которые невозможно объяснить. Что-то теряется в переводе и объяснении.
Чад все прекрасно понял.
Они продолжили путь в Денвер. Чад съехал с автострады на съезде на Лонгмонт, чтобы заехать к себе в Боулдер. Он собрал вещи для поездки в Европу ещё до того, как поехал за Болдуином, но не взял их с собой.
Кэмден Уорфилд дал ему билеты и достаточно денег, чтобы прожить им двоим целый месяц, если понадобится. Он также заключил с ним первоначальный контракт.
Это было больше похоже на соглашение о заключении соглашения. Юристам предстояло заняться оформлением окончательных документов.
Всего за несколько минут они добрались до дома Чада и направились в международный аэропорт Денвера.
Чад припарковал свой грузовик на долгосрочной стоянке.
Через полчаса они уже летели в Нью-Йорк, откуда продолжили путь во Франкфурт, а затем в Мюнхен.
•
Кэмден Уорфилд откинулся на спинку кожаного кресла и посмотрел в окно пентхауса на Скалистые горы. В юности он много раз приходил в этот кабинет, восхищался удачей отца и мечтал когда-нибудь сидеть в таком же роскошном комфорте. Денверский горизонт тогда был далеко не таким впечатляющим, но он уже тогда понимал, что он будет впечатляющим.
Он повернулся и посмотрел на открытый портфель на столе. Тонкая папка по оружию фон Герца, более толстая папка по другим достижениям компании. Досье на Чада Хантера и Фрэнка Болдуина, так
Он знал, что у Сирены было двойное гражданство: США и Израиля. Она родилась в Нью-Йорке в семье американского дипломата ООН и израильтянки, которая была специальным посланником. Первые десять лет своей жизни она росла в Нью-Йорке, а затем ещё десять лет в Израиле. После окончания колледжа в Тель-Авиве она четыре года прослужила в израильской армии. Должности неизвестны. Учитывая её допуск, скорее всего, она работала в разведке. Затем она работала в различных американских агентствах. Только АНБ знало, в каких именно. Даже она была немногословна, или, возможно, не могла сказать, не опасаясь опровержения.
Уорфилд улыбнулся, глядя на единственную её фотографию, сделанную всего несколько недель назад, после того, как он её нанял. Её тёмные волосы, тёмно-карие глаза и застывшие губы без улыбки интриговали его. За те несколько недель, что он её знал, он пытался её рассмешить, но она не смогла. Во время перелёта за Чадом Хантером она произнесла всего несколько слов за всю поездку. Хантеру удалось выдавить из неё этот единственный неожиданный смешок, словно у ребёнка. У неё была милая улыбка. Жаль, что она не показывала её.
Он нажал кнопку домофона, чтобы вызвать секретаршу. «Мэри, пожалуйста, пригласите Сирену».
«Да, сэр».
Через несколько секунд Сирена вошла и встала перед его столом, словно по стойке смирно.
«Сирена, пожалуйста, присаживайся», — сказал Уорфилд.
Она села в кожаное кресло с высокой спинкой, но не откинулась назад. Она скрестила ноги и поправила брюки цвета хаки поверх ботинок.
«Как вам Вайоминг?»
«Хорошо», — сказала она. Её мягкий акцент идеально гармонировал с её изменчивыми тёмными бровями.
«Что сделал Хантер?»
«Поехал прямиком на ранчо Болдуина. Провёл там чуть больше часа, а затем вернулся в Шайенн, заселился в гостиницу Holiday Inn, поужинал там, выпил два пива в баре и вернулся в свой номер. Сегодня утром, около девяти, он забрал Болдуина и поехал к нему домой в Боулдер.
Они продолжили путь к DIA. Должны уже быть в воздухе.
«Хорошая работа. Очень тщательно», — она сдержанно кивнула.
«Хантер позвонил мне вчера вечером, — сказал он. — Сказал, что Болдуин заинтересован.
Скорее, в восторге. Он привезёт прицел с собой в Германию, так что мне нужно, чтобы ты проследил за ними до Мюнхена.
Она бросила на него потрясённый взгляд. «Ты никогда не говорил, что мне придётся ехать в Германию. Я…»
«Какие-то проблемы?» Он знал, что у нее есть и американский, и израильский паспорта.
Она на мгновение задумалась. «Нет. Без проблем. Когда мне уходить?»
«Два часа. Ты опередишь их как минимум на четыре часа, поскольку у них задержка в Нью-Йорке». Он положил её билет и конверт на стол, и она восприняла это как знак встать.