Супница

Ламуре Робер

Клеман. Краги!

Жермена берет краги с секретера и протягивает ему. Клеман снова отдает честь и исчезает.

Виолетта (Жермене). Вы не забыли про моих родственников? Сегодня – ужин, завтра – обед…

Жермена. Да, мадам…

Виолетта (после минутного раздумья). Я вас никогда не спрашивала, но где вы учились готовить?

Жермена (спокойно). В монастыре!

Виолетта. А!

Жермена. В Лизье.

Виолетта.

Прекрасно! Теперь я понимаю, почему святая Тереза умерла от истощения! Но… сегодня вечером и завтра… будем швыряться деньгами! Хватит ржавых селедок! Ростбифы! (Направляется к своей комнате, останавливается, оборачивается.) Скатерть и салфетки в сундуке, старый фамильный сервиз в шкафу… и осторожно с супницей! Она красивая, но треснутая! А я ею очень дорожу…

Жермена. Да, мадам…

Виолетта исчезает в коридоре, ведущем в ее комнату.

(Глядя ей вслед.) Мадам, я спущусь в погреб… (Исчезает за дверью погреба.)

Минутная тишина. Слышны шум останавливающегося автомобиля, хлопанье дверцы. В дверях появляются Элен и Брижитта.

Элен (весело зовет). Тетушка! (Подходит к лестнице.) Тетушка Виолетта! (Брижитте.) Кажется, никого нет!

Из своей комнаты возвращается Виолетта.

Ах! Тетушка!

Поцелуи.

Виолетта. Здравствуй, Элен… (Брижитте, очень ласково.) Здравствуй, малышка.

Поцелуи.

Элен (Виолетте, приветливо-любезным тоном). Я не спрашиваю вас, как вы поживаете!

Виолетта. Вот как! А почему же?

Элен. Потому, что по вас все видно! Румяная… свежая… Вы с прошлого года ничуть не изменились. (Осматривается). Впрочем, и ничто здесь не изменилось!

Виолетта. Изменилось! (Указывая тростью на коридор.) Я переехала на первый этаж! (Идет к своему креслу. Проходя мимо Брижитты, бросает ей.) А ты все хорошеешь и хорошеешь!

Очаровательная Брижитта смущается.

Элен. Но это естественно!

Виолетта (.садясь). То есть, как это – естественно? Естественно можно делаться и все уродливей и уродливей! Поль разве с вами не приехал?

Элен. Приехал, конечно! Он ставит машину…

Жермена появляется из погреба, неся корзину с овощами и фруктами.

Жермена (здороваясь с Элен и Брижиттой). Мадам! Мадемуазель! (Уходит в кухню.)

Элен (удивленно,

Виолетте). У вас новая прислуга?

Виолетта. Да! Камилла оставила меня полгода назад… Я дала объявление…

Элен. Мы и не знали! Как жаль! Она, конечно, была в возрасте, Камилла, но вас боготворила! Что она, нашла новое место?

Виолетта. Да! И постоянное! Между своей матерью и своим прадедушкой! А вы не проголодались с дороги? Может быть, хотите что-нибудь выпить?

Элен. Нет, спасибо, тетушка…

Виолетта (Брижитте). А ты, родная? Брижитта. Нет, тетя, спасибо…

Виолетта (Элен). Кстати… мне больше нравится, когда меня называют «тетя», а не «тетушка», если вам не трудно… Элен (удивленно). Если вам так хочется, пожалуйста, тетя…

Но я уже так давно зову вас «тетушка»… Виолетта. Да, и я уже так давно это еле выношу!

На пороге появляется Поль, неся чемоданчик и дорожную сумку.

Поль (весело). Тетушка! (Оставляет вещи у дверей, подходит к Виолетте, целует ее и оглядывает.) Я тебя не спрашиваю, как ты поживаешь!

Виолетта. Ах, и ты тоже!

Поль (удивленно.) Как так – и я тоже?

Виолетта. Да так, ничего особенного! (Встает и со страшным громом ударяет тростью по столу.) Все вздрагивают.

(Обращаясь ко всем.) Простите, пожалуйста!

Поль. Ради бога! Звонка все еще нет? Виолетта. Нет!

Из кухни приходит Жермена. Жермена (Полю). Мсье… (Виолетте.) Мадам стукнули?

Виолетта (указывая на вещи). Отнесите это, пожалуйста, наверх…

Жермена. Хорошо, мадам… Все в одну комнату?

Элен. Сумка – моей дочери…

Виолетта (Жермене). Чемодан в большую комнату, сумку в маленькую…

Жермена берет вещи и уходит по лестнице. Поль с заинтригованным видом не сводит с нее взгляда.

(Смотрит на Поля.) Что с тобой?

Элен (задетая тем же самым). Да, я тоже хотела спросить!

Поль. Да… хм… ничего! (Виолетте.) Это новая служанка?

Элен. Да! Камилла полгода как умерла!

Поль (ошеломленно). Камилла умерла?

Виолетта. Да.

Поль (Виолетте). Что же ты нам не написала? И даже не позвонила?

Виолетта. Я сначала подумала, а потом… пф!

Поль. Что «пф»? Она здесь работала десять лет, мы ее ценили! И даже не сообщить!