Суть острова
Шрифт:
– Что вы это сделали в последний раз.
– Да. Вы что, подслушивали мои мысли? Он вообще меня чуть не уволил, запердыш. Они уже, оказывается, нащупали каналы в Министерстве Обороны и в Секретариате Президента, и в скором времени надавят на нужные клавиши, вы же понимаете! И нам опять позволят вывозить мусор на другой военный полигон! А моя задача – тихо досидеть до пенсии. Тихо сидеть и тогда никто не даст мне пинка. Так он сказал прямым текстом.
– Я всегда подозревал, что процент ослов среди евреев – тот же, что и
– Нет, ну все-таки пониже, наверное. Хотя я не расист…
– Угу, не расист, и у вас есть друзья среди негров.
– Нету ни одного, но все-таки я не расист, или ненастоящий такой расист, игрушечный.
– Знаете поговорку на этот счет?
– Нет. Какую поговорку, господин Сигорд?
– Если белый человек не любит краснокожего – он расист, если краснокожий не любит белого – он индеец.
– Смешно. На чем я остановился?.. Да, и поэтому ваши стимулы мне очень даже понятны: срубить с нас за избавление от отходов и симметрично срубить с кого-то за поставленное сырье. Не так?
– Сказано остроумно.
– Нет, ну не так, что ли?
– Так. Но.
– Как всегда это «но». Куда же нам без него, без этого важного слова. И что – но?
– Любая идея только тогда хороша, когда она воплощаема. В результат. В деньги. В мечту, на худой конец. Иначе все люди лежали бы себе на тахте и фонтанировали бы себе миропотрясающими идеями. И гребли бы деньги лопатами непосредственно из вакуума. А трудились бы за них морлоки.
– Кто, простите?
– Не важно. Плебеи, роботы…
– А кто вам сказал, что ваша идея воплощаема?
– Вы.
– Я?
– Да. Не от скуки же вы прикрыли двери кабинета и поите меня чаем из личных запасов?
– Конечно. Но мои стимулы шире взятки, если вы про это намекаете.
– Насколько шире?
– Мне до пенсии осталось несколько жалких месяцев и я надеюсь их дожить и доработать. Вы видите, как я сед в свои шестьдесят. А ведь мы с вами, где-то, однолетки, ведь так?
– От души вам желаю этого. Примерно да, ровесники.
– Да, спасибо. Но дожив, я собирался планировать жить дальше, а тут вы.
– Что я? Помеха?
– Надежда.
– Польщен. Но. Господин Яблонски, чему именно я надежда?
– Не чему, а кому. Мне. По результатам нашей с вами работы я ничего не хочу в смысле наличных денег, ну разве тысячу талеров, чисто платонически.
– Тысяча талеров – это немалые деньги, но на взятку, конечно же, не тянут.
– Вот и я так думаю и говорю. Я и без тысячи соглашусь на остальное, если пожадничаете на наличные, но тысяча мне – просто как небольшой дар с небес.
– А в чем остальное?
– В том остальное, что когда я выйду на пенсию и при этом не умру, вы возьмете меня к себе в фирму кем-нибудь тем, чтобы мне поучаствовать в принятии и одновременно в реализации решений. Менеджером я бы попробовал. Небольшую должность, но чтобы оперативно поруливать процессом. Ну
– Обалдеть какие странные вещи слышат мои уши! Да ведь у меня и фирмы-то никакой нет, не говоря уже о штатном расписании и премиях для сотрудников!
– А она у вас будет, господин Сигорд, ибо иначе наша фирма с вами лично сделки не заключит ни под каким видом.
– Почему вы так думаете?
– Я не думаю, а доподлинно знаю и экономлю вам время и нервы. Вот сейчас закончится обеденный перерыв, вы пойдете по одному из адресов, на ваш выбор, напечатанных в этой газетенке, и зарегистрируете себе фирму. Это стоит не очень дорого и занимает совсем немного времени.
– Зачем мне это, повторяю вопрос? И почему…
– Потому что мое родное предприятие не имеет дел с физическими лицами, кроме как принимает их к себе на работу и увольняет их оттуда. И не вздумайте экономить, регистрируя себя как физическое лицо с правом коммерческой деятельности: наш юридический отдел не успевает свыкнуться с новыми веяниями в деловой юриспруденции, а все, что добавилось в кодекс после второй мировой войны – для них непристойные новации.
– Даже так?
– Так, господин Сигорд, так и того хуже. Кружку за вами я помою сам. Так что вы решили?
– Х'эх! Я еще подумать не успел, а вы такими вопросами бомбите… Но в любом случае, тысячу я вам сейчас не вывалю.
– Второе терпимо, а первое грустит. Не оно грустит, а меня грустит, что вы такой медленно думающий господин. Обеденный перерыв закончен, вам пора заниматься делами. А мне отдохнуть и почитать газету.
– Намек понял. Ну, хорошо. Последний вопрос. Даже два. Даже три.
– Да, слушаю вас?
– Предположим, я сейчас побегу следовать вашим советам, потом вернусь, заключу, увезу и так далее…
– Это уже вопрос?
– Терпение. Вот тело первого вопроса: а почему вы сами коммерчески не воплощали своих идей?
– Потому что я привык к ничтожному, но сытому и стабильному существованьицу. Потому что я слаб и труслив, меня бы сожрали обстоятельства и люди. Да. А вы хищник, в вас сила, за вашей спиной мне будет проще и безопаснее. И денег мне нужно гораздо меньше, чем вам.
– Во мне сила???
– В вас.
– Даже так? А намного ли меньше?.. Нужно вам денег, чем мне?
– Это второй вопрос?
– Нет еще, уточнение к первому.
– Раз в пятьдесят, в сто.
Сигорд хлопнул кулаком в ладонь, как бы подытоживая первую половину вопросов.
– Угу. Завершающий вопрос: а почему вы решили, что именно я тот человек, который… Ну, в общем который вам подходит? Мало ли хищных, отважных и сильных, готовых платить и делиться?
– Потому, что вы – второй случай за всю историю моей жизни, когда простой человек осмелился помыслить нестандартно и найти в обыденности волшебство, в груде сора бриллиант, в косности – идею!