Суть острова
Шрифт:
– Благодарю за комплимент. А первый случай какой?
– А первый случай – это я. – Господин Яблонски гордо откинул голову и на миг прижмурил черные куриные глазки. И вновь открыл:
– Погодите, как завершающий? Это был второй, а вы посчитали в себе три вопроса.
– А, точно. Господин Яблонски, просветите меня: зачем островной республике Бабилон танковые полигоны и самые танки? Да еще в наше ракетное время, на краю тысячелетий?
– Чтобы воевать.
– С кем – воевать???
– Это уже четвертый вопрос, господин Сигорд, он – не ко мне.
«Не такой уж он и трусливый». – Сигорд был озадачен новым и непонятно что обещающим знакомством, однако осторожность и смятение в мыслях никак не отразились на его последующих поступках: он действительно выбрал соответствующую
Зато потом, на диво себе и здравому смыслу, запрещающему чудеса в обыденной жизни, за такие же два рабочих дня, они с господином Яблонски спроворили абсолютно все детали той части сделки, которая касалась вывоза опилочного мусора с территории фабрики.
Этот крохотного роста человечек взял на себя и продавил до результата многочисленные сложности, в первую очередь связанные с транспортом. Пришлось ему довериться вслепую, зато и голова об этом у Сигорда уже не болела: погрузка и вывозка производилась на фабрике фабричными же службами. Счет за услуги фабрика «Сказка» выставляла Сигордову детищу, «Дому ремесел» и сама же погашала их, оформляя как частичную выплату Сигорду услугами, а оставшуюся часть, в среднем семнадцать талеров за самосвал, – переводила на счет новоявленной фирмы-спасительницы.
Пришлось совершить два «первых» рейса на «Тритон», оформляя груз «по факту», прежде чем руководство «Тритона» приняло решение о подписании реального договора о поставках. Объем – пятьсот тонн, цена – двести талеров за тонну.
– Двести талеров! Господин Сигорд! Сколько миллионов этих талеров закопали мы на южном танковом… Двести талеров, клянусь праотцами! – Яблонски цокал языком, горестно качал головой и все тыкал, тыкал сухенькими пальчиками в калькулятор…
В самосвал входило до двух с половиной тонн опилок, но Сигорд распорядился, дабы не высыпалось за борта, нагружать не более двух тонн, ибо, по условиям договора со «Сказкой», платили ему за рейс, а не за тоннаж. Конечно, и он, получается, платил «Сказке» за аренду каждого самосвала «порейсово». Но это был липовый паритет, ибо сэкономь он на рейсах – денег на счет ему бы не прибавилось, а наоборот, убавилось бы на мелкую сумму… Но – по документам – и овцы были сосчитаны, и волки не голодали.
Две тонны, пять ежедневных ходок в три самосвала – в две с половиной недели договор был исполнен. «Тритон» свою долю, сто две тысячи талеров, выплатил тотчас же, не успел выветриться на разгрузочной площадке смог от последних самосвалов, а «Сказка» что-то там согласовывала и подписывала три банковских дня (плюс два выходных), но честно уплатила оговоренные деньги – почти четыре с половиной тысячи талеров. И тут же пролонгировала договор еще на пятьсот тонн, но на этот раз Сигорд, возмущенный бесконечными поломками техники и придирками на вахте, потребовал со «Сказки» двадцать талеров за рейс и те безропотно согласились, ибо впервые за несколько месяцев инженерные и транспортные службы фабрики вздохнули чуть свободнее: опилочный мусор грозил затопить все по самую крышу, а тут реальные «проталины» образовались, уже проехать можно…
Опилки и ошкурки с фабрики – это совсем другое дело, чем опилки с грязной свалки, и «Тритон» так же охотно подписал договор с Сигордом на поставку еще пятисот тонн сырья, по той же цене. Сто тысяч талеров «справа», пять тысяч «слева» – это в сумме составляет сто пять тысяч талеров. Да там от прежнего договора сто шесть, это двести одиннадцать тысяч, мама дорогая!
Сигорд
– Взятка вам будет после выхода на пенсию, господин Яблонски, а сейчас просто подарок. Прошу принять от меня скромный презент, от души и за все хорошее.
– Так здесь же целых две тысячи! – мгновенно пересчитал бдительный Яблонски.
– Ну не одна же! Вы, главное, уверенно живите и дорабатывайте свое заводское время…
– Фабричное.
– Ну фабричное – велика разница? А потом ко мне. Что-то, знаете, я вдруг и сам поверил в свое дело, даже удивительно.
– Мне почему-то тоже. Что??? Что это? Вы и третий договор-таки подписали? На тысячу тонн? А как же… А когда это вы… Ну вы и хват, Сигорд! Извиняюсь: господин Сигорд, сэр!
– Вольно. Как доведем до победного финала – с меня еще пара косых, но, опять же, пока еще не в счет взятки, а чтобы вам легче было коротать время до пенсии.
Да. Сигорд в полном одиночестве, если не считать лихорадки в сердце, сидел на кухне, пил сладкий – дальше некуда – чай без молока, а сам все косился на выписку из счета: четыреста двадцать шесть тысяч талеров сорок один пенс! Да. Это успех. Это… это… Надо успокоиться и съесть крекер. Впереди первая налоговая проверка после уплаты всех налогов. И в конце концов – что такое четыреста тысяч талеров? Это… около восьмидесяти тысяч долларов, а в фунтах – так и вообще смотреть не на что. Хотя и в фунтах – все же таки получается приличная сумма. Но налоги. И еще придется вынимать наличными, опять прямая усушка-утруска. Да. И придется платить зарплаты менеджерам с бухгалтерами, снимать офис, расходовать электроэнергию, тратить деньги на скрепки, заклепки… То ли дело просто наличные: никаких тебе налогов и ты им, деньгам, господин, а не они тебе понукалы. Но ведь и наличные имеются!
В дополнение к тем нескольким тысячам остатка, меньше десяти, что у Сигорда были от предыдущих операций, высыпалась на него дополнительная удача: старый «мертвый» запас в сорок тысяч тонких и твердых кружков, диаметром семьдесят шесть с дробями миллиметров, которые он никак и никуда не мог придумать пристроить, со свистом ушли каким-то перекупщикам в порту (Сигорд безуспешно искал там потребителей опилок), да не за гроши, а по полтиннику штучка! Двадцать тысяч талеров! Сигорд горько пожалел задним числом, что один «цилиндрик» сбыл в универсам, по пятаку кружок (и тем самым нанес себе убыток в сорок пять талеров), они, в универсаме, из них сделали брелки для ключей в бесплатных камерах хранения… Если бы не тот странный тип, Сигорд бы не поленился то же самое предложить другим универсамам, в надежде избавиться хотя бы от части хлама, загромождающего квартиру, но – вот, повезло.
Через пару лет Сигорд совершенно случайно увидел по телевизору арест своего случайного партнера, в хронике криминальных событий, он оказался оружейником-контрабандистом, но зачем ему кружочки понадобились – так и осталось для Сигорда загадкой.
Однако же и тридцать тысяч наличными хранить дома стремновато. Сигорд открыл бельевой шкаф, последнее свое приобретение на барахолке, вынул из под стопки постельного белья пакет, завернутый в бязевую наволочку. Не удержался и развернул – на месте. Не сейф же покупать? Будут красть – так уволокут вместе с сейфом, а паче чаяния, если под разбой угодит, так он сам все выдаст, не дожидаясь пыток. Потратить с шиком и с толком – вот это бы другое дело, но куда можно истратить такую прорву денег, чтобы не привлечь ничьего внимания? И чтобы, главное, не жалко было? Обставлять эту квартиру – глупо, так и мотайся потом с накупленным скарбом на плечах, а купить свою… Ой-ёй-ёй-ёй-ёй… Это было бы круто. И реально. Но – черт побери! А? Нет. Тридцатником тут никак не обойдешься, разве где-нибудь в трущобных новостройках, да и то за первый взнос. Можно купить на фирму, якобы под офис, а самому жить. Но тогда придется еще и дополнительно снимать, либо покупать что-то для офиса. Нет. Это придется все деньги грохнуть в четыре стены и потом маяться в них, трясясь, что фирма обанкротится, либо перейдет в другие руки, а вместе с нею и квартира, и денежки за нее. Здесь пока поживет, не Рокфеллер, чай.