Суть острова

Санчес О.

– Гм… исправлюсь.

– Тридцатки на все хватит? Ежемесячно?

– Вместо тех десяти?

– Дополнительно.

– Конечно, хватит, еще и останутся.

– Я пополню «дебетку», а ты не забывай мне напоминать.

– Хорошо.

– С горничной – по обстановке, если молодая и горячая окажется, но явного, демонстративного распутства у себя в доме не потерплю.

– Послушайте, Сигорд!

– Что же касаемо домоправителя Господина Президента, Яблонски, то он наверняка получает оклад меньше твоего, в разы и порядки, но это не мешает ему стремиться стать

богаче меня. Я бы не удивился, узнав, что он таки богаче. И не потому, что я безденежный, но потому, что взятки во Дворце предельно большие, хотя и не редкие. А мажордом – это человек очень близкий, очень знающий, очень информированный…

– Намек понял. Я никогда и ни с кем ничего нашего с вами не обсуждаю, ни на улице, ни в клубе. В этом можете вообще не сомневаться. Так я убираю доску? Или последнюю партеечку?

– Битому неймется? Расставляй.

* * *

Из приемной господина Президента вывалился распаренный, что называется, господин, одной рукой он сразу же выдернул платок – вытирать лоб и шею, а другой потянул было из кармана мобильный, да спохватился – пусто в кармане.

– Эдгар, дружище! Сколько лет, сколько зим!

– О… Михаель, ты???

– Я, черт меня забодай! Слышал о тебе, но не ожидал здесь увидеть… Вру, конечно же ожидал, что ты приедешь, но того не прикидывал, что так скоро встретимся… Ты изменился, пожалуй, в лучшую сторону.

– А ты не изменился вообще, разве что крупные «погонные» звезды на большие «эполетные» поменял. Главное, с выгодой! Погоди, Мик, я получу свой телефон, потом давай отойдем в сторону… Хочешь, поедем, встречу отметим?

– Эдгар, всей душой рад бы – не могу, на ковер кличут. Но пара минут у нас, похоже, есть…

Мужчины отошли в ту часть громадного помещения, где можно было курить и расположились в креслах. Предложенные напитки отвергли, но с удовольствием задымили сигарами. В приемной было совсем немного народу, разговаривали все вполголоса. Тот, кого звали Эдгаром, трубку забрал, но включать не стал: это было категорически запрещено до выхода из Дворца.

– Орден принимать пришел?

– Клизму получать. Ордена – дело редкое, праздничное, Кабан лично за ними ездит. А клизмы – повседневность, ее он мне доверяет. Но ты же знаешь карьерные порядки, сам ведь в теме… Так ты в гости к нам из Иневии, или вернулся?

– Второе. Закончилась моя опала, и я возвращаюсь.

– Надеюсь, не на прежний пост?

– Ну… Сам пообещал, что на ступеньку выше. Похоже, в замы ставят к мэру, если не шутит. В первые, но скорее, все же, во вторые. Но, типа, на вырост.

– Ого. А говорят – в провинции люди потухают навсегда. Господин Шредер, так мне, небось, пристало отныне – стоя с вами разговаривать? А я расселся тут, китель нараспашку…

– Брось, Михаель, не тебе прибедняться. Ты… случайно меня увидел? Или…

– Или – что?

– Ну… По службе там…

– Скорее, по Конторе. И да, и нет. Честно, не ожидал сегодня и сейчас, однако Сабборг велел мне, как твоему закадычному… Вернее, порекомендовал связаться с тобою побыстрее и передать от него привет. Он бы

тоже был бы рад с тобою пообщаться, причем, не откладывая это дело в долгий ящик.

– Да я хоть сейчас.

– Да? Хм… Погоди…

Тот, кого звали Михаель, крупный осанистый брюнет в генеральских погонах, отошел к окну, снял с простенка телефонную трубку и набрал несколько цифр.

– Везет тебе в нынешнем Бабилоне! Он у себя, с нетерпением ждет. Маршрут знаешь? Да по дороге захвати ему хороший вискарь, советую.

– Помню, вроде бы… если Контора там же?

– На месте Контора. А то на моем моторе езжай, чтобы шофер не скучал, я-то не скоро освобожусь.

– На фиг. То есть, искреннее спасибо, но что-то не хочется мне мотор жены в этих краях, у этих стен, оставлять без присмотра. Заподозрят, увезут – твои же люди какие-нибудь, потом замучаешься вызволять, объяснительные писать…

– Нет, этим делом ни мы, ни Доффер не заведуем, это в компетенции дворцовой охраны, ох и псы же наглые! Ну, как знаешь. Короче, Эдгар, твое предложение отметить – бескомпромиссно принимается! В любой день, начиная с завтра! Первая бутылка за тобой, а вся остальная пьянка – с меня. Можем у меня дома, Криста будет счастлива. Кстати, полно наших горят тебя увидеть в неформальной обстановке.

– Ну уж, полно…

– Я тебе говорю! Полвыпуска – точно! Реально будет, кстати, помимо нашего тет-а-тет, дважды отметить: раз – пати, с женами, в смокингах, все дела, твои расходы…

– Не собираюсь возражать, принято.

– …а второй, а лучше первый – на мальчишник раскрутимся, рыл на дюжину, на лоне природы, по-эльфийски, с приглашенными феями… Скинемся дружно. Я тамадою, как всегда.

– Гм… Это можно!

* * *

Однажды Сигорд бодрым скоком взбежал по ступенькам здания Бабилонской биржи, улыбнулся швейцару, проворно открывшему перед ним двери, и направился в гардероб, чтобы отдать шляпу и зонт. Чаще он оставлял верхнюю одежду и головной убор в офисе, чтобы никого не заморачивать и ни от кого не зависеть даже в такой малости, но иногда пользовался услугами гардеробщика, вероятно, чтобы не так обидно было отчислять свои кровные на содержание обслуживающего персонала биржи, куда входили и гардеробщики, и уборщицы, и лифтеры, и охранники, и электрики, и сантехники, и операторы… и… и… и… Эх… Гардеробщик ловко принял в обе руки зонт и шляпу – и не успел Сигорд отвернуться – с легким поклоном вручил ему «биржевку» – газетенку для внутрибиржевого пользования.

– Ваша газета, сударь.

– А? А, да, благодарю.

Сигорд рассеянно кивнул гардеробщику и горько пожалел в этот миг, что рядом нет Яна Яблонски, не с кем разделить миг долгожданного торжества. Надо будет ему немедленно позвонить. Сигорд кивнул еще раз и уже не так быстро, стараясь выглядеть посолиднее в это примечательное утро, пошел к лестнице, ведущей на офисный этаж. Можно было бы и на лифте, но Сигорд «тренировал сердце» – старался подниматься пешком, там, где это не напряжно. Гораздо эффективнее было бы с этой целью бросить курить, но… так проще, и вообще…