Суть вещей

Налия

… Ее принесли, завернутой в старый темный плащ. На черном она казалась еще беззащитней. Золото волос разметалось на ветру, безвольно свесившаяся рука и тонкая струйка крови из уголка губ.

"Родная, что же ты! Ну почему? Умерла по геройски, спасла друзей и целый город, а как же мы? Тион? Рени? Я, в конце концов? Это подло, вот так нас бросить".

В груди словно кусок льда и хриплый стон. Страшный. Безнадежный.

"Я люблю тебя", доносит ветер издалека такой знакомый голос из-за грани. "Прости".

— Прости, — герцог вздрогнул.

Воспоминания

оттеснили на реальность, и он не заметил, что стоит в саду. Неподалеку прямо на траве сидела Рени и громко всхлипывала, перемежая рыдания словами раскаяния и ругательствами в свой адрес. Лионель невольно заслушался. Это ж надо, как ее в наемниках ругаться научили. Молодец.

— Я вовсе не сержусь.

Дочь вздрогнула и быстро развернулась к отцу.

— Правда? — в глазах столько надежды, что просто страшно.

— Конечно.

— Я такая стерва, пап.

— Она была такой же, — герцог присел рядом. Рени сразу придвинулась ближе, положив голову на плечо отцу, — А еще она смеялась, предполагая какими будут наши дети. Если мы оба были упрямыми и вредными то, что произойдет, если это объединить? А я знал, все будет хорошо. Хотя вы с Тионом та еще заноза.

— Но у тебя все получилось. Мама бы гордилась тобой, я знаю.

— Да, — прошептал Лионель и запрокинул голову к небу, еле сдерживая слезы, — Ну все. Хватит нюни распускать, пойдем к гостям, а то неприлично.

— Какая разница, мы же уже почти семья, — последнее слово было произнесено с такой иронией.

— Так ты согласна?

— Я сделаю так, как нужно, отец.

— Я не хочу тебя заставлять, но без этого брака — мира нам не видать.

— Это залог. Я понимаю.

***

Зал освещали высокие тонкие свечи. У камина, так и не сменив позы, сидел старший Кирис, Тион и Рен расположились на небольшом диванчике с похоронными лицами. Надо же, как их проняло.

— Кхм, — привлек их внимание отец, — Через две недели состоится бал в честь Договора на нем, и объявим о свадьбе.

— Как символично, — фыркнула я.

— Отлично, — кивнул герцог Кирис, пропуская мимо ушей мои слова, — Думаю, до этого времени Илиарен может погостить здесь, чтобы молодые могли узнать друг друга лучше, а мы подготовим все в Энуанесе.

М-да. Нас вообще спрашивать не собирались. Чудно!

— Ну, я пойду, повешусь, — на мою вымученную шутку никто не отреагировал.

Может, оттого, что она была не очень смешной? А может, потому что я серьезно подумывала об этом. Лучше смерть, чем замужество. В нем самом ничего такого нет, но меня просто трясет, как подумаю, что меня заставляют это делать! Но выбора нет. Отец все равно меня заставит, не важно как, он найдет способ, я знаю. Но убегать не стану, совесть не позволит. Я его обидела ужасно. Он мать любил больше жизни, до сих пор любит, а я такое выдала. Чуть ли не в ее смерти обвинила. Не удержал, мол. Вот и расплачивайся. Я сама себе противна. Да чтобы хоть как-то оправдать себя в собственных глазах, я готова замуж даже за горбатого кривого демона выйти (если такие есть, все демоны…хм, демонически красивы, по-другому и не скажешь), не то, что за Рена.

Всю ночь не могла уснуть, только под утро

сон, наконец, пришел, но долго понежиться в кровати мне не дали. Разбудили ни свет, ни заря. Провожать в дальний путь отца и старшего Кириса. Совсем не по эльфийски широко зевая, я спустилась во двор, по которому струился тонкий слой тумана. Почти не слушая наказания отца, я старалась не уснуть на месте. Наранель и Лионель попрощались и отбыли в столицу в окружении отборных отрядов дроу и эльфов. Около десятка темных осталось в замке, видимо, для охраны наследника рода. Я молча развернулась и направила свои стопы в комнату, где есть кровать или хотя бы диван, так как до своей я не дойду. Второй этаж мне сейчас не осилить. Спа-ать!

— Рени, сестренка. Ты же позаботишься о нашем госте? А-то мне нужно уехать на пару дней, — нет, что за несправедливость. Мне нужен отдых.

— Куда это ты собрался?

— В соседний замок, к Ниорам. Они давно звали погостить, а все никак не получалось.

— Столько ждали, еще подождут, — я упорно не хотела оставаться с Реном наедине.

— Но я обещал, — заныл Тион.

— Кто она? — осенило меня, — Не хочешь же ты сказать, что это Глория?

Брат кивнул.

— Эта страхолюдина?

— Неправда. Ты ее лет сто не видела, знаешь, какая она стала, — взгляд брата затуманился. Все ясно.

— А может, я с тобой поеду, — вмешался вдруг Рен.

— Зачем это? — Тион подозрительно на него покосился. Ого, уже ревнует.

— Здесь, я боюсь, моей жизни будет угрожать опасность.

— Угу. Эту опасность случайно не Рениэль зовут? — от слов проницательного братца дроу смутился.

Ну, уж нет, никуда он не поедет. Сам заварил эту кашу, теперь пусть объясниться хотя бы.

— Наши родители сказали, что мы должны поближе познакомиться. Вот и познакомимся, — мой ласковый голос не обманул их. Тион, слишком хорошо меня знающий, слегка побледнел.

— Куда уж ближе, — пакостно ухмыльнулся дроу, явно намекая на не одну проведенную вместе ночь.

— Что?! — заорал эльф, когда до него дошел смысл слов темного, — Ты…вы с ним… Рени!

— Ну да, я же говорила, мы знакомы.

— Все я никуда не еду. Буду за вами следить, чтобы дел не натворили, — в Тионе вдруг проснулась братская забота.

Хотя, по-моему, слегка поздновато. С самыми серьезными лицами мы с дроу еле убедили эльфа в том, что он не так нас понял. Его ведь ждет красавица, а вдруг он не приедет, она затоскует и к другому утешаться побежит. В общем, после этих слов брата ветром сдуло. Мы же с Реном не выдержали и рассмеялись.

— Пойдем завтракать, — я махнула рукой дроу.

Утренний прием пищи я обычно принимала на кухне, сидеть в огромной столовой вдвоем это глупо. Позавтракав свежеиспеченными пирожками и кувшином молока, я собрала корзину с вкусными припасами, которую торжественно вручила дроу. Мы отправились осматривать владения Талиан. Нужно же развлечь гостя, так совместим приятное с полезным. Свежий воздух улучшает цвет лица. Судя по тому, сколько времени я провела в лесу, мой цвет вообще идеальный.

— Сдаюсь, — сдавленный стон дроу за спиной заставил меня отмахнуться от глупых мыслей.