Св. Джонка

Бердочкина Оксана

– И ты, конечно же, не станешь возражать, если через прошение твое к Богу будут посылаться тысячи мечей на защиту тех, кем он любим. Ведь Бог твой затворяет бездны как внутри тех, кого он любит, так и вокруг тех, кто служит ему. Бог просекает огнями своими,

жертвуя свою особенную силу.

– Да. И даже если мне придется умереть за эту радость в жестоких муках, я не стану бояться, кроме как самого Бога.

– Тогда расскажи как можно громче, Джонка, что ты говорил в своей молитве?

– Я сказал, что даже если не быть справедливости ни здесь, ни где-либо; если утратится всякое данное на всех слово закона и здесь и где-либо; если отступит всякая мораль и здесь и где-либо; если забудется всякий правдивый жест и здесь и где-либо, я все равно остаюсь здесь и где-либо с Богом своим, борясь, страдая, падая, поднимаясь, сострадая, веря, а главное, служу Богу своему и здесь и где-либо, радуюсь, прославляя его, и я не подсекаем в смыслах своих.

– Тогда скажи мне, Джонка, что ты думаешь о выборах Бога? О его людях, что приходят в этот мир для служения ему для прозрения слепцов?

– Я не знаю, в чем его тайна, оттого, что не могу познать его своим земным разумом. И не знаю, почему мы или не мы и никто другие, и кто-то, кто кроме нас.

– Знаешь, Джонка, очень важно, когда тебе нечего терять, ровно счетом, как и есть за что еще побороться, но ты безумен и совершенен, ты падал и поднимался, а когда шел, не наступал на живое, оттого

ничего не достиг, но возвел храм свой. Ты наивен, будто дитя, но мудр и стоек, словно старик, ты о многом думал, не жалея скоротечного времени. Я прощаю тебя за все, а главное, Джонка: «Ты тот, чьи идеалы распяты! Запомни! Ты тот, на кого равнялись, но распрощались с жизнью! Те, кто с тобой, – предали тебя! Те, кто против тебя, – возрадовались! Те, кто за тебя, – промолчали! Те, кто не смог стать таким, как ты, – запретили подобных тебе! Взгляни на дорогу, Джонка, дабы попрощаться с собою, ты совершил самое великое путешествие, и теперь ты возвращаешься домой.

Джонка поднялся с коленей, с усердием всматриваясь в реальность еще происходящего с ним, вдумывался в услышанное, в то время как в его глаза врезался прожитый им вечер. «Тогда он еще не знал, с чего начинать», он бредет на одинокую береговую дорогу, освещаемую нитью стреляющих фонарей. И навстречу вылетает желтое несущееся такси, будто появилось ниоткуда, чтобы встретиться с крепким мужским силуэтом. Отлетев, Джонка, падает на обочину, такси пролетает дальше, что-то выкрикивая ему, затем скрывается за поворотом. В городе догорают свое последнее слово древесные пабы, полные игр отчаянной музыки, но средь многообразия мелодий и ритмов уже нет всего того, что когда-то играл святой музыкант Джонка.

Январь 2004