Свадебные ночи
Шрифт:
— Послушай, — начала было Марцела, но, заглянув в лицо Ярину, тотчас поняла, что не найдет у него ответа.
— Брось ты, — сказал Ярин на всякий случай. — Хватит уже.
Сделав над собой усилие, она сосредоточилась на чтении. Я читаю о летней моде. О зоопарке. Читаю рецепты. Читаю рассказ, говорила она себе. Занятие для человека, которого завтра, может, не будет на свете. Интересно, пришло ли сегодня что-то подобное в голову еще кому-нибудь здесь, у пруда?
В шесть часов Ярин встал и объявил:
— Пора к Штефану!
Сначала они
— Ночью в машину комары налетят, — сказал он, раскладывая странное ложе и застилая его пледами.
Марцела натянула длинные оранжевые брюки и надела желтую блузу.
— Ты, кажется, не признаешь других цветов! — встретил ее Ярин, когда она появилась из кустов.
— Зато ты признаешь все остальные, — ответила она тоном, каким ответила бы раньше, до сегодняшних раздумий. Ответила, словно сегодня отвечала не в последний раз.
Ярин расхохотался. Марцела его успокоила. Жизнь покатилась по накатанной колее.
Дорогой Ярин прочел ей целую лекцию о прицепах. Как только появятся деньги — прицеп у него будет!
— Я знаю одного парня, который отдал бы по дешевке. В прицепе и жить можно, как в вагончике.
— Тебя ждет бессмертие! — воскликнула Марцела. — Накупишь уйму вещей, а в придачу к ним — вечность!
— Подожди, постой! — Ярин схватил ее за локоть и внимательно пригляделся. — Тебе нехорошо?
— Да, от твоих разговоров.
— В самом деле тебе плохо?
Марцела вырвалась.
— Ну и ну! — покачал головой Ярин и пошел следом за ней.
Не успели они дойти до туристской базы Штефана Вальды, как он снова поймал ее за локоть:
— Чего ты хочешь? Скажи, что, собственно, тебе нужно?
Марцела не ответила. Она и сама не знала. Но в ее молчании Ярину почудилось что-то вызывающее и враждебное, он мысленно объявил ей войну.
Окошечко киоска, где еще днем торговали мороженым и лимонадом, было закрыто. Зато кипела жизнь на открытой веранде, прилепившейся к деревянному строению. Своими подпорками и перильцами веранда напоминала декорации к фильму об американском Диком Западе. За четырьмя длинными столами сидели мужчины — кто в плавках, а кто в потрепанных полотняных брюках. Они потягивали пиво и курили.
Ярин величаво прошествовал между столиками, не без удовольствия отметив про себя, что присутствующие оглядываются на Марцелу. Он отлично знал, как неприятны ей взгляды мужчин, которые ей безразличны, и поэтому нарочно не спешил, шел медленно, и жалел, что веранда не так велика. Она примыкала к кухне.
— О, пан Ярослав, приветствую вас! — воскликнул старый Штефан, сидевший за столом с чашкой кофе. Он тут же отставил чашку, подошел к гостям.
Ярин представил Марцелу с небрежностью, с какой знакомят давних приятелей с близкими родственниками.
Жена Штефана оторвалась от плиты — она готовила ужин — и тоже протянула руку. На кухне сильно
— Что будем пить? — осведомился Штефан. И, не дожидаясь ответа, снял с полки бутыль «Старой пшеничной».
Выпили, Штефан налил по второй. Про свой кофе он забыл и теперь, держа рюмку с водкой, принялся провозглашать тосты:
— За здоровье капитана и команды! Только не за рулевого!
Ярин хохотал. Они со Штефаном все время перебрасывались какими-то многозначительными словечками, которые были понятны только им. Марцела вообще ничего не понимала — и не спрашивала. Ярину и в голову не пришло объяснить. Он никогда ничего не объяснял.
Они сидели за кухонным столом, говорили о прежних временах и о сегодняшнем случае. Но разговоры об утопленнике перестали действовать на Марцелу. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем днем. Штефан походил на бывалого капитана океанского лайнера и поминутно галантно обращался к Марцеле. И только когда он завел речь о том, что следовало бы сделать тому парню, чтобы выплыть наверх, когда он пошел под воду, Марцеле снова стало не по себе. «Нечего советовать мертвым», — думала она, и ей было стыдно за живых, которые всегда умнее тех, кто умер, хотя бы потому, что они-то живы и последнее слово за ними.
Жена Штефана все реже выносила гостям на веранде бутылки с пивом, народу заметно поубавилось. Гул голосов стихал. Дачники потянулись в поселок ужинать. В открытое окно ветер приносил ароматы летнего вечера и шевелил листья ольхи, растущей под самым распахнутым окном. В просветах листвы виднелся пляж, освещенный косыми лучами солнца. Пока они тут пили и разговаривали, пляж почти совсем обезлюдел.
— Пустили бы по воде буханку хлеба с зажженной свечой, наверняка нашли бы Вагнера, — бросила от плиты жена Штефана.
— Ну да, — усмехнулся Штефан, — он уже где-нибудь в реке. Если кого глубинным течением потащит, того мигом в реку унесет.
Ярин и Марцела остались ужинать. Они задержались и после ужина, когда дачники снова начали собираться на веранде, чтобы перекинуться в картишки. На веранде и на кухне опять пили пиво и водку. У Марцелы снова стало легко на душе. К чему мучиться, все равно от судьбы не уйдешь!
Прощаясь с хозяевами, Марцела улыбалась. Она одарила улыбкой даже паромщика, который завернул на веранду выпить пива и глядел на Марцелу широко раскрытыми глазами. Марцела готова была улыбаться всему миру.
Ярин тоже забыл, что всего несколько часов назад объявил Марцеле войну. Они возвращались к машине, держась за руки.
Позже, когда Марцела лежала на изобретенном Ярином ложе, смотрела в темный потолок «татры», на мгновение возник перед ней неясный призрак того, кого там, в реке, уносило сейчас течением дальше и дальше… Она закрыла глаза. Во тьме слышалось только легкое шуршанье занавесок — Ярин занавешивал окна, — его дыхание, и затем Марцела почувствовала прикосновение его пальцев, они шарили по ее телу, будто открывая неведомые и полные опасностей земли.