Сваха

Ленина Егорина

Оставив Виктора и Тимура ответственными за шашлыки, а бабушку Мию и деда Власа присматривать за Соней и Марианной, мы рванули толпой к старосте. Прав Варлам — нужно сначала с администрацией уладить дела, а то потом пойдут проволочки или вовсе заставят сносить постройки, как травмоопасные и пожаро-небезопасные. Найдут к чему придраться.

Трофим Гордеич был тронут. Тронулся он слегонца, когда я разом выдала свою идею и обвинила всех в безобразном отношении к нормам ГТО. Староста сначала хотел пожаловаться на мой произвол

папуле, но потом вспомнил — кто тут власть.

— Ты меня не пугай своими непонятными словами! — уложил он крестом руки на своем пузе. — Кто такой этот ваш ГТО, какую должность он занимает и когда ввел какие-то нормы? Бумаги показывай с оттисками и вот тогда будем разговаривать!

— Какие еще бумаги?! Я ратую за счастливое детство детей, юношество юношей и взрослость взрослых! И это я еще не коснулась беременных, стариков и инвалидов!

— У нас нет беременных старых инвалидов! — испугался Трофим Гордеич и посмотрел на вошедшего Григо — Нету ведь?

Григо, весь при параде, замер на пороге. Тяжёлый взгляд в мою сторону не возымел должного эффекта и тот поморщился.

— И что она опять выдумала? — поправляя пиджак, Григо обошёл меня по дуге и встал за столом рядом со старостой.

— Да вот опять нового начальника поставили, а он нормы всякие выдумывает! — пожаловался Трофим Гордеич. — Иноземный. Имечко у него стремное. ГТО. Небось из этих, узкоглазых.

Объяснила значение аббревиатуры. Как только услышали "готов к труду и обороне", все всполошились. Навоображали военные действия, оборону и скорое наступление на врага. Еле переубедила. Не я. Веселея. Как представитель маленькой власти в декрете.

Я же в это время составляла на отобранной бумаге план соревнований. Потом вспомнила зачем, собственно, явилась и отобрала ещё три листа. Один расчертила всякими детскими приблудами для площадки, второй решительно сунула Григо для составления описи требуемых материалов (папуля ринулся помочь), а с третьим я присела ближе к старосте и мы составили смету.

Итоги всех порадовали. Мастера местные и готовы для деток наших постараться за спасибо. Осталось порадовать кузнеца и озадачить его работой по изготовлению всяких уголков, скоб и прочего.

Ватага ребятни ожидала нас в саду под яблонями. Я вышла вперёд.

— Путём долгих переговоров, угроз и унижений, мы пришли к выводу, что детской площадке быть! Да здравствует комфортная сельская среда, товарищи!

Никаких аплодисментов, одобрительных выкриков и прочего. Ребята переглянулись и самый старший, лет тринадцати, спросил:

— А почему только среда? В остальные дни недели нельзя будет на качелях качаться?

Я сначала не поняла. Потом повторила мысленно свою речь и сообразила. Утешила детвору и попыталась пояснить.

— Понимаете, среда — это не только день недели, но и ареал обитания, условия существования и всякое такое.

Потом

я ещё объяснила, что значит ареал и чем он отличается от ореола. В этот момент вышел отец Митрий и долго вслушивался в мою речь и детские вопросы. С ним спор у нас затянулся. Моё представление о нимбах ангелов, от которых идет ореол, и прочих святых было разбито, как невозможное и несуществующее. Меня же поддержал Димуля и мы вместе махали "крыльями" и "оберегали" ребят от вляпывания в лепёшки и наступания на веточки.

Так мы плавно перетекли в субботник. Сад прибирали детишки и представляли себя ангелами-хранителями. Веселея вообразила себя демоном и постоянно утаскивала грабли и лопаты. Отец Митрий ходил вокруг и указывал на пропущенный мусор. За глаза мы его прозвали архидемоном. Ну а чего он?!

Дома нас не дождались и "поляну" перенесли к нам. Односельчане не стали противиться и присоединились. У всех завершились работы сенокосные, а это грех не отпраздновать! Сам батюшка велел. Да-да!

А потом случилась драка, но я не виновата!

Глава 27. Четыре драки. На пятой мы устали

Праздничек вечерний пришелся всем по душе. Детей уже разогнали наиболее ответственные мамочки да бабули. И я тоже хотела идти увести домой Диму. Вот только свекровушка моя, дай Единый ей побольше здоровья и всяческих благ, развернула меня за плечи к себе спиной и почти пнула под зад, вталкивая мою тушку в хоровод.

— Иди-иди! — крикнула она мне в след. — А я с внуком посижу. И с Артемием. Успеете еще насидеться. Да и мы тоже придумаем какую-нибудь игрушку для детей на улицу. Зря что ли я со своим дедом лошадок из деревяшек делала?!

Кажется, я ее заразила. Но это ничего! Творческий процесс поднимает дух и возвращает веру в добро. Пойду и я вытворю что-нибудь…

Хоровод петлял и вилял. Меня тянули во все стороны и, кажется, руки приобрели форму буквы Г. Сделала волну, встряхивая их. Девчата, что держали мои ладошки, оценили и волна потекла дальше.

— Я — волна, новая волна…

Потом Весю кто-то дернул и она выпала, сделав ногами неописуемый кульбит. Вот она летит руками вперед, делая широкий шаг, упирается в землю, а ноги встали чуть ли не в шпагате. Тут она переступила руками, пропуская правую ногу (хорошо, что она носит юбки и платья с подолами "солнце") и встала в планку.

Парни замерли. Парни отмерли. Парни стали повторять. Завязалась танцевальная битва. Веселею, как профи в этом деле, посадили на широкую скамью перед пятачком пространства без яблонь и слив и назначили судьей. Пошла жара!

— Ты как? — продралась я к подруге и помяла ей плечи.

— Думала, что домой вернусь только с одной дрыгалкой. — пожаловалась она. — Не повторяй моих ошибок, Олена! Это было больно. Мне сейчас, наверное, и не встать.

— А как же ты дошла-то до сюда? — не поняла я.