Свет Дивояра
Шрифт:
Зачарованные земли, творение давно ушедших мастеров — что же это такое?! До этого он думал, что они лишь развлечение, сказочное наваждение, как говорили книги Дивояра.
Теперь молодого дивоярца ничто не должно отвлечь от дела. Времени у него достаточно, но хотелось побыстрее покончить с этой историей и успокоить кривотолки вокруг репутации молодого короля Алая.
Приятно было пробираться нехожеными местами, среди буйной дикой природы — совсем не то что смотреть сверху на обширные
Давно же он не ночевал в лесу. Давно не спал под звёздами! Комфорт и удобства лёгкой жизни дивоярца стали тяготить его, а душа вдруг возжелала свободы. Ох, как весело они проводили с Пафом время! Как шатались по Селембрис свободные, беспечные, порой голодные, без каждодневного крова над головой, но какая была у них дружба! А теперь его товарища запрягли в скучные, напряжённые обязанности, надели на шею золочёное ярмо, отяготили душу.
Не глядя и привычно Лён нащупал рукой дорожную суму, открыл её и начал искать в ней волшебное зеркальце — чтобы уточнить дорогу. Отчего-то вещица никак не попадалась под пальцы. С небольшой досадой он отвёл взгляд от дороги и заглянул в суму: ну где там затерялась эта штучка? Пошарил ещё — и не нашёл. Что такое?! Неужели потерял? И вдруг вспомнил, что так и не положил этот волшебный компас в дорожную суму. Вот так раз! Как же он теперь найдёт троллей? Неужели придётся возвращаться? Обратно в Дивояр? Наверняка волшебное зеркало осталось лежать на столе в потайной комнате. Но тогда он потеряет время, и пройдёт более трёх дней.
Молодой дивоярец поднял коня в воздух, чтобы осмотреть местность. Да, это похоже на то, что он разглядел в зеркальце — видел он там особую примету, вот она, перед глазами — видна сверху, как на ладони.
Река, с одного берега подпираемая горами, другой берег — низина, на излучине реки — холм. А на холме — замок, к нему ведет ровная тропа. Судя по всему, жилище обитаемо — на огороженном дворе гуляла домашняя живность. Вот так раз, а почему он видел тут развалины? Или ему сверху показалось, и принял он за разросшиеся кусты зелёные крыши замка?
Чтобы не было лишних вопросов, дивоярец опустился на землю и пешим ходом приблизился к жилищу, взобрался по расчищенной от камней тропе и въехал на горку.
Подъехав к небольшому уютному замку, Лён с любопытством оглядел стену из валунов, скреплённых раствором, отыскал ворота и постучал дверным кольцом — гостя на Селембрис принято встречать с душой.
Спустя некоторое время со скрипом отворилось маленькое оконце в массивных дубовых воротах, обитых железной решёткой, и в отверстие спросили вкрадчивым голосом: кто?
— Я путник, добрый человек, прошу ночлега, — ответил Лён положенной формулой просьбы гостеприимства.
— А у нас места мало, — бесстыдно соврал непонятный голос в дыре — не разобрать: пожилой мужчина или старая женщина.
— Это как же мало? —
— А у нас семья большая! — продолжал упорствовать хозяин.
— А у меня терпение лопается! — рассердился дивоярец. — Открывай сейчас же!
— А ты чего орёшь, не у себя дома! — окрысились в дыре.
— Да я…
Окошечко захлопнулось. Ну что ты будешь делать!
Сгоряча Лён хотел показать нарушителям закона как следует принимать путешествующих дивоярцев — махнуть на своем крылатом жеребце через стену да грохнуть об землю пару огненных шаров, но передумал. Может, хозяин в отлучке, а прислуга боязлива. Не следует так вызывающе вести себя. Короче, сел он тут неподалёку на пригорочке, пустил коня отдохнуть, а сам развернул скатерть-самобранку и начал ужинать.
Дело шло совсем к вечеру, совсем уже смеркалось. И, судя по всему, принимать ночлег Лёну придётся прямо здесь — на взгорке. Хорошо, что у него с собой подарок Пафа — меховой плащ, а то ночи наверняка по раннему летнему времени прохладные. Никто так к замку не подъехал — хозяин не вернулся.
"Может, давно в отъезде, вот прислуга и обнаглела?" — сонно соображал Лён, укладываясь набок на сухом пригорке — Сияр уже улетел кружить под звёздами и ржать на Месяц.
Разбудил его чей-то топот и яркий свет факела. Сощурив со сна глаза, дивоярец разглядел всадника на бешеном жеребце — тот в нетерпении бил копытом в землю, хрипел, как барс, и свирепо фыркал. Всадник, свесившись с седла, пытался разглядеть при свете факела спящего у ворот человека.
— Ты кто такой? — раздался нетерпеливый голос. — Почему здесь лежишь?
— Так внутрь не пускают… — устало отозвался Лён.
— Кто не пускает?! Как посмели?!! Путника не приветить?!!! В пепел обращу мер-ррзавцев!
Ого, кажется, хозяин воротился! Сейчас наведёт порядок.
От мощного удара содрогнулись створки ворот — ну и силища была у господина!
— Ленда, Бакида, спите вы там, что ли?! Чем занимаетесь в моё отсутствие?!!
За воротами началась суета, причитания, замелькали огни.
— Что? Не пойму что вы там бормочете! — кричал грозный хозяин в окошко, створку которого выбил с одного удара.
— Сейчас, сейчас, батюшка, сейчас, родимый! — орали оттуда.
— А? Я не слышу!
— Сейчас, говорю! Засов заклинило!
— При чём тут засов?! — гневно разразился витязь, мощно потрясая ворота.
— Да не толкай ты! Хуже только! Сейчас багром поддену!
— Ты почему, Бакида, гостя не пустила?!
— Какого гостя?! А? Не знаю никакого гостя! А? Болтался тут какой-то оборванец, просил чего неведомо — я всех пускать должна? Да не тряси ты, князь — мешаешь только!
— Это мой дом, Бакида, а не твой! Ты, кажется, забыла, что я тебя так же с дочерью впустил? — крикнул князь, свешиваясь с седла, чтобы заглянуть в окошечко.
— Так мы, батюшка, всё для тебя, для тебя стараемся! Ночей не спим, куска не доедаем, все стережём твои хоромы, все бдим! А то нагрянут враги да все и разграбят. Откуда я знаю, кто он такой — может, лазутчик вражеский!