Свет горизонта

BlackRaven

Солнце взошло, окончательно прогнав ночь. Коноха купалась в ярких теплых лучах света. Хоть ночь выдалась неспокойная, каждый радовался новому дню, даже шиноби, которым перевязывали раны в больнице, с улыбками смотрели в окно, ведь до них дошли сведения, что Акацуки отступили.

— Шизуне-сан, спасибо, но есть и те, кто нуждается в медицинской помощи гораздо больше меня, — произнес шиноби с пышной шевелюрой белых как снег волос.

Он лежал на больничной койке, укрытый легким одеялом. Палата была маленькая, но комфортная. Белые стены,

стоящая поперек комнаты единственная кровать, маленький шкафчик в углу, большое окно с бежевыми волнуемыми ветром занавесками. Сейчас вся одежда парня находилась в шкафчике, на который он бросал периодически быстрые взгляды.

Голову его держала девушка приятной внешности в черном кимоно, которое вовсе не соответствовало обычной форме здешних медиков. Она была стройная, среднего роста. Темные волосы ее были стрижены под каре, сочетались с блестящими черными глазами.

Руки ее светились зеленым — это была одна из многочисленных медицинских техник, что девушка успела сегодня использовать. Мидзуки иногда вздрагивал и морщился, видимо, испытывая не очень приятные ощущения. На лице выступали капельки пота.

— Как скажешь, Мидзуки, — кивнула Шизуне, отрывая руки, мерцающие зеленым светом, от головы чунина. Тот сразу почувствовал облегчение.

— А теперь я должен идти. Лучше окажите помощь всем, кому она требуется, — сообщил он, приседая на больничной койке и протягивая руку к огромному сюрикену, прислоненному к стене прямо у кровати : с оружием шиноби ни в какую не хотел расставаться. Однако Мидзуки не успел до него дотянуться.

— Даже не вздумай! — остановила его девушка, — ты еще не оправился от техники Шисуи.

— Но сердце бьется нормально, да и зрение потихоньку возвращается, — ответствовал беловолосый ниндзя с возмущенными нотками в голосе, — я не могу просиживать тут, пока мои друзья в опасности.

— Кстати об этом, АНБУ сообщили, что Акацуки покинули нашу территорию, и теперь деревне ничего не угрожает, — сообщила девушка, и больной сразу успокоился, облегченно опустившись на койку, — а ты должен лежать. Мы ничего не знаем о технике Шисуи Учихи, поэтому могут проявиться еще какие-то побочные эффекты.

— Но я должен найти Наруто и остальных, чтобы убедиться, что ... — пролепетал Мидзуки.

— Мидзуки, они уже не твои ученики. Сколько недель прошло. Они уже генины, Академия осталась для них в прошлом. К тому же, многие из них уже здесь, — возразила медик, бросив грозный взгляд на шиноби.

— А Наруто?

— Кто? Узумаки? Нет, его я давно не видела, — безразлично ответила Шизуне, — командир АНБУ предупредил меня о том, что сейчас ведутся поиски Наруто Узумаки и Саске Учихи. Я уверена, если с ними что-то не так, их сразу доставят сюда.

Мидзуки задумчиво посмотрел в потолок.

— Хорошо, Шизуне-сан. Спасибо большое. Цунаде-сан гордилась бы вами, — кивнул он.

Девушка печально улыбнулась при упоминании о своей наставнице.

— Цунаде... Сейчас бы ее помощь была как раз кстати... — пробормотала она, погрузившись в далекие воспоминания.

— Это точно. Я плохо помню ее, ведь когда ее не стало, я был беззаботным мальчишкой, — улыбнулся

он.

— Я тоже была молода, но ее образ вечно хранится в моей памяти, — произнесла девушка, — Ну что ж, поправляйся. Тебе лучше полежать денек, а лучше два.

Она повернулась к выходу из палаты, но у самой двери остановилась.

— Узумаки... почему ты так беспокоишься за него? — спросила девушка, не оборачиваясь.

— Я не знаю, — вздохнул беловолосый парень, — Вся деревня отвернулась от него. А ведь он ни в чем не виноват... Он чем-то похож на меня, хотя больше на Ируку в молодости. Такой же веселый и...

Он остановился, вспомнив о погибшем этой ночью товарище.

— Мне жаль, что Ирука погиб, Мидзуки. Даже Цунаде-сама бы ничего не смогла сделать, будь она здесь.

Парень продолжил смотреть в потолок пустыми глазами, на лице его застыла натянутая улыбка.

— Вас ждут больные, Шизуне-сан, — напомнил он.

Девушка кивнула и, бросив на шиноби последний взгляд, покинула палату. Мидзуки еще долго немигающим взором буравил потолок, а потом повернулся на бок и устремил взгляд на плывущие по небу облака, виднеющиеся в оконной раме.

Деревья, выстроившиеся в ряд, находясь более чем в пятидесяти метрах от Наруто, содрогнулись от бешеного потока чакры. Над поляной раздался оглушительный рев. Глаза Наруто расширились, он почувствовал, как выросли его клыки, а ногти превратились в острые и длинные когти. Узумаки не надо было смотреть на отражение в кратере с водой, чтобы понять, что он теряет человеческие черты лица. Он смотрел на мир сквозь фиолетовую завесу. Наруто был окутан покровом Биджу необычного цвета. Это был не огненно-рыжий покров, как у всех джинчурики, в чем он успел убедиться во время сражения с ними на Четвертой Мировой войне шиноби, а тускло-фиолетовый, впрочем, Узумаки был занят сейчас другими делами — сопротивлением воле Девятихвостого Волка, желающего заполучить его тело.

Он ощутил текущую по каналам чакры обжигающую энергию — это была Инь чакра Кьюби. Фиолетовое сияние, окутавшее Узумаки, становилось все интенсивнее и интенсивнее, все больше сливаясь с телом. Наруто понял, что уже стоит на четвереньках, а губы изогнуты в хищной усмешке.

Наруто бросил взгляд на валяющегося невдалеке Саске, который, слабо приоткрыв глаза, смотрел на Узумаки, не в силах пошевелиться. Шаг за шагом Наруто медленно двинулся к Учихе. В сознании раздавался торжествующий смех Темного Кьюби, который вновь вкусил власть и свободу.

— Я выполнил свою часть уговора, ты получил чакру Ветра. А теперь изволь уступить мне тело, — донесся его голос из клетки.

— Нет... Я не пущу тебя! — прошептал Наруто, попытавшись остановиться.

Саске лежал и смотрел на приближающегося блондина, пылающего фиолетовым сиянием, от которого хотелось щуриться. На его лице не было никаких эмоций: ни ужаса, ни удивления. Видимо, Учиха настолько устал, что не мог даже думать, а просто наблюдал, не осмысливая происходящее, как маленький ребенок пролистывает книги, интересуясь лишь картинками и не обращая внимания на текст, которого не понимает.