Свет любви
Шрифт:
— Да, я взяла у Генриха это кольцо, но больше ничего. Я не была с теми негодяями, которые грабили умершего короля и убили стражников.
Элиза заставляла себя сидеть спокойно и говорить, глядя прямо в глаза собеседнику. Брайан в скептическом удивлении поднял бровь, но не стал с ней спорить, и Элиза удивилась, неужели она наконец-то отыскала трещину в его доспехах. Отвернувшись, Брайан уставился на огонь, заложив за спину руки с переплетенными пальцами.
— Несмотря на то что ты чуть не убила меня, — произнес он наконец, — я мог бы тебе поверить. Я не любитель публичных казней или пожизненных тюремных заключений. Но твой
Как хотелось Элизе швырнуть бутыль прямо во властное и надменное лицо этого мужчины и заявить, что ей безразлично, поверит он ей или нет! Однако она сдержалась — спастись можно было, только обезоружив его.
— Причины… были личными, — прошептала она еле слышно и смутилась.
Брайан отвернулся от очага и пристально взглянул на нее. Элиза чуть не вскочила в страхе, когда внезапно ей пришло в голову, что он догадался об этих причинах. Но Брайан только раздраженно приподнял бровь и возразил:
— Такой ответ может скрыть любой обман.
Элиза прикрыла глаза, лихорадочно размышляя. Она могла открыть ему истину, понадеявшись, что он поведет себя достойно и не выдаст ее…
Она чуть не рассмеялась над самой собой и своими мыслями. Вести себя достойно? Стед не имеет об этом представления. Он уже показал себя одним из самых грубых и бессердечных людей, с какими когда-либо встречалась Элиза.
Пустота, охватившая ее, помогла Элизе успокоиться. Нет, не важно, какую ложь она придумает и какую комедию разыграет, открывать истину нельзя. Этот человек мог разнести ее тайну по всей стране, со смехом повествуя о вечере, проведенном с внебрачной дочерью короля». Ему запросто поверят; люди начнут искать в ее лице сходство с королем…
Все мечты о жизни с Перси рассыплются в прах, сказало Элизе ее сердце. А рассудок убеждал, что ложь, какой бы смешной и постыдной она ни была, окажется лучше истины. Генрих мертв, на престол взойдет Ричард. Расстановка сил ощутимо изменится. Если кто-нибудь пожелает отнять у нее Монтуа, для удара сейчас самое подходящее время. Хотя ее отряд силен, всегда может найтись более сильное войско. Если тайна ее рождения раскроется, за обладание герцогством развернется кровопролитная борьба, сотни людей погибнут, дома будут сожжены, скот убит захватчиками, и жители некогда богатого герцогства перемрут от голода, едва наступит зима…
Она должна солгать.
Она должна найти способ обмануть Стеда. Он обладает силой своего пола, ей следует воспользоваться женским коварством.
Элизе часто удавалось обводить вокруг пальца своего отца, а ведь Генрих был королем. Она подчиняла Перси своей воле одной лишь нежной улыбкой, ласковым
В самом деле, почему бы и нет?
По-видимому, это ее единственный шанс. И если все пройдет так, как она задумала, она будет свободна. А если нет… то породит странные слухи. Элиза еле заметно улыбнулась. Ложь гораздо унизительнее истины, но именно эта позорная ложь спасет ей жизнь. И если Стед пустит этот слух…
Никто не поверит ему. Ее любовь к Перси и неприступность слишком хорошо известны.
Это выход. Стоит только сыграть свою роль, не забывая о женственности…
Глава 5
Она подняла голову, но не стала сдерживать внезапную дрожь.
— Сэр Стед, после всего того, что я испытала в твоих руках, я едва ли могу довериться тебе. — Она скромно опустила ресницы и отпила еще вина. Вино было очень крепким и терпким. Элиза привыкла пить вино и эль, но такого вина она еще никогда не пробовала. Оно наполнило ее теплотой и смелостью. Элиза понимала, что смелость ей ничем не поможет, но все-таки отчаянно надеялась на успех.
На мгновение он замер, вглядываясь в отблеск огня в волнах ее волос, вслушиваясь в тихий шепот, в котором ясно различалась мольба.
— Миледи, если ты хоть как-нибудь сможешь пролить свет на это дело, сделай так.
Уловка подействовала! Подобно любому мужчине он шагнул в сторону со своего пути и пошел на поводу у притворной улыбки. Дрожь, страх и ощущение власти пронзили Элизу, и она решила играть дальше. Она встала, торопливо завернулась в одеяло, но успела проверить, что икры ее ног невинно обнажены.
— Буду рада поговорить с тобой, сэр Стед! Мне следовало сделать это с самого начала, если бы ты не был таким… жестоким.
Последнее слово было произнесено таким обиженным тоном, что Элиза была готова поверить самой себе. И хотя Стед по-прежнему стоял, заложив руки за спину и высоко приподняв бровь, она видела, как его глаза затуманились, пристально следя за ней, и этот туман, вероятно, выдавал тень его сомнения.
Он не поклонился в знак извинения, но даже его ответ Элиза приняла с благодарностью:
— Миледи, тебе прекрасно известно, почему я так вел себя.
— Ты был зол, и это… вполне понятно. — Ей пришлось повернуться, чтобы высказать столь невероятную ложь, но даже быстрый взгляд и поворот с низко опущенной головой оказались кстати.
Брайан помолчал и напомнил:
— Герцогиня, ты хотела что-то объяснить.
Элиза напряглась, готовясь к кульминации своей комедии, выпрямила спину под одеялом и вскинула голову, повернувшись к собеседнику в профиль.
— Я готова скорее испытать тысячу смертей, сэр Стед, чем открыть истинные причины моего визита в замок!
Это была правда. Она действительно скорее умерла бы, чем открыла правду. Ложь, которую она собиралась сказать, была вполне убедительной, но слухам о ней все равно никто не поверит.
Она ждала, что рыцарь поклянется хранить молчание, но он только негромко предупредил:
— Герцогиня, возможно, тебе придется умереть.
Элиза почувствовала, как рыцарь подошел ближе, но он только взял из ее рук бутыль, поставил ее на скамью, затем открыл обернутый кожей ящичек, вынутый из сундука. Услышав громкий хруст, Элиза обернулась и увидела, как Брайан кусает большое, очень спелое и сочное яблоко.