Свет любви
Шрифт:
Но она не хотела этого.
Противоречивые желания создали настоящий хаос в ее душе, и хаос этот был слишком мучителен. Чувства отказывались подчиняться ей, накатывая, как океанские волны, заливающие прибрежные земли. Она просто не могла оставаться в постели, иначе она бы закричала или вспыхнула, как сухое полено в очаге.
Проведя ладонью по щекам, она почувствовала на них влагу. Она попыталась дышать ровно и глубоко, но вместо этого у нее вырвалось сдавленное рыдание.
— Элиза…
Наконец он
— Нет! — с отчаянием вскричала она.
— Но ты плачешь…
— Я злюсь! — возразила она, и вся ее сдержанность мгновенно исчезла. Она обернулась, чуть не запутавшись в простынях, и упала к нему на грудь. Он не отстранился, а прижал ее к себе. Он коснулся губами ее щек и ощутил слезы и тут же понял, что нежность соперничает в нем со страстью, которую постоянно возбуждала в нем Элиза. Он положил ее на спину и, забыв про свое обещание, собрал губами соленые капли с ее щек, а потом нашел ее губы. К удивлению Брайана, она жадно приняла его поцелуй, радостно прижимаясь к нему всем телом.
Элиза обнаружила, что гнев может вызвать желание яростное и бурное. Еще никогда она не желала Брайана сильнее, чем сейчас.
Внезапно он отстранился. Их окружала темнота, в которой виднелся только слабый отблеск догорающих в камине дров. Брайан начал зажигать свечи у постели.
Вернувшись к Элизе, он взглянул ей в глаза и опустился рядом.
— Сегодня… сегодня мы увидим друг друга. Ты будешь держать глаза открытыми, будешь звать меня по имени.
Она не ответила. В их глазах яростное желание постепенно сменилось наслаждением.
Потом Элиза свернулась рядом с ним и, утомленная душевно и телесно, заснула.
Брайан долго лежал без сна, глядя, как догорают свечи, но не решаясь затушить их.
Он размышлял, что могло привести его жену в столь бурное состояние. Неужели она способна смотреть ему в глаза, грезя о глазах другого мужчины?
Вскоре ему предстоит уехать. Времени остается слишком мало. Брайан не верил, что у Гвинет ребенок от него, но решить все могло только время. Элиза… она слишком горда. Она никогда не простит его. Возможно, как только он уедет, она вновь попытается бежать, и успешнее, чем прежде.
Наконец он вздохнул и поднялся, чтобы затушить свечи. Он помедлил, прежде чем задуть последнюю из них. Элиза была прекрасна в шелку собственных волос, но лицо ее казалось искаженным болью, а брови хмурились даже во сне. Пока он смотрел на нее, Элиза перевернулась и что-то пробормотала.
Загасив пальцами последнюю свечу, он лег рядом, нежно обнял ее и притянул к себе.
Гвинет и Перси уехали утром. Брайан и Элиза провожали их вместе, махая руками до тех пор, пока всадники не скрылись за ближайшим холмом.
Элиза пробормотала, что ее ждут дела, и ушла. Брайан сжал губы и тоже направился по делам —
Дни проходили слишком быстро, в беспокойном и слишком молчаливом перемирии. В поместье заготавливали еду на зиму, в погребах росли запасы эля и дров. Несколько дней Брайан провел на охоте; Элиза вместе с домашними слугами делала сальные свечи.
Каждую ночь Брайан обнимал свою жену и лежал, не в силах заснуть, размышляя о том, кого он держит в руках.
Наконец наступил неизбежный день отъезда. В последний раз Брайан удовлетворенно оглядел неуклонно поднимающуюся стену и отряд, в который превратилось недавнее сборище неумелых крестьян.
В покоях стало чисто и уютно. Элиза послала за гобеленами и резной мебелью, бельгийскими кружевами и восточными коврами. Их жилище превратилось в настоящий дом.
Недоставало только тепла его обитателей.
В последнюю ночь Элиза сама пришла к нему. Брайана всегда изумляло, как удавалось столь холодной и горделивой женщине по ночам становиться такой ласковой и страстной. Ночь… его последняя ночь.
Его охватило отчаяние, не успев утихнуть, его желания пробуждались снова. Он стал страстным и настойчивым, неутомимым и ненасытным. Она не пыталась возразить, напротив, возбуждала его своим неутихающим желанием.
На рассвете он стал одеваться, так и не сомкнув глаз за всю ночь.
Прицепив к поясу ножны, он опустился на край постели. Под глазами Элизы появились тени, она побледнела. Лучи рассветного солнца проникали сквозь окна, играли в ее волосах, — казалось, она окутана золотисто-алым шелком.
Брайан взял ее за руку и рассеянно повертел сапфировое кольцо. Взглянув ей в глаза, он проговорил:
— Кто же ты, герцогиня? Вправду ли ты принадлежишь мне? Или ты навсегда закрыла от меня свою душу, заперла ее на замок тайны?
Ее глаза блеснули — бирюзовые озера, которые угрожали пролиться и утопить его. Она покачала головой.
— Не надо ссориться с Гвинет из-за меня, — мягко попросил Брайан.
— Еще одна угроза, милорд, или просто предупреждение?
— Просьба, а не угроза и не предупреждение. — Его улыбка вдруг стала горькой. — Мне незачем угрожать: Перси едет со мной.
— Удобно, не правда ли?
Он пожал плечами.
— На мой взгляд — да.
— И ты предлагаешь мне быть любезной с твоей любовницей!
— Просто дружить с ней по-соседски. Здесь мы отрезаны от остального мира, а она ждет ребенка.
— Ах да! Разве ты не хочешь, чтобы эта плодовитая соседка поменялась местами с твоей женой?
— Она гораздо добрее, — заметил Брайан. — И, признаюсь, в этом случае я был бы уверен, что после возвращения найду свою жену дома. Догадываюсь, что ты намерена покинуть дом, едва пыль осядет на мои следы.