Свет
Шрифт:
Читаец Эд взглянул на них и содрогнулся. Выбравшись из обломков бака, он отцепил от позвоночника провода и попытался стереть с тела протеомную слизь. Он уже слышал темный возбужденный шепот ломки, исходивший, казалось, откуда-то из затылка.
– Я вас не знаю, – сказал он. – Я вам ничего не должен.
Эви широко улыбнулась напомаженными губами.
– Мы выкупили твою долговую расписку у Феди Гэш, – пояснила она. Оглядела разрушенную бакоферму. – Похоже, что она и впрямь не слишком хотела с тобой расставаться.
Она снова улыбнулась:
– А хоть бы и так. Эд, твинк вроде тебя всем и каждому во Вселенной должен. В том
Эд понимал, что она права. Снова безуспешно попытавшись утереться, он заметил Волдыря за конторкой, пошаркал к нему и спросил:
– Слушай, у тебя тут салфетки какие-нибудь есть?
– Нет, Эд, – сказал Волдырь. – Но ты глянь, что я нашел.
Он вскинул автоматический «хайлайт», который раньше принадлежал девчонке, и выстрелил в потолок.
– Я так напуган, что щас усрусь! – завопил он, обращаясь к сестричкам Крэй. Те застыли. – Ну так знайте: мне на вас насрать!
Он неловко выпростался из-за конторки: казалось, что каждый нерв его тела работает сам по себе. Он едва контролировал движения конечностей.
– Бля, Эд, ну как я тебе? – орал он.
Эд уставился на него в таком же обалдении, что и сестрички Крэй. В любой момент Белла с Эви могли выйти из ступора. Тогда они отряхнут известковую пыль с плеч своих и начнется что-то очень серьезное.
– Иисусе, Тиг! – произнес Эд.
Обнаженный, провонявший бальзамировочной жидкостью, истыканный там и сям в «нейротипичных энергоузлах» – никчемный человек земного типа с частично заросшим ирокезом и парой змеящихся татуировок – таким выбежал он наружу. На Пирпойнт не было ни души. Спустя миг в окнах бакофермы замелькал свет, а внутри раздались взрывы. Потом с черного хода на улицу вывалился Тиг Волдырь: у него рукава костюма горели, подожженные раскаленными газами из реактивного пистолета.
– Мать твою, – вопил он, – я щас усрусь!
Они секунду глядели друг на друга – с ужасом и облегчением. Читаец руками сбил пламя с рукавов Тига. Обхватив друг друга за плечи, они побрели в ночь, мимолетно опьяненные нахлынувшей телесной химией боевой дружбы.
10
Агенты удачи [16]
Три часа пополуночи. Валентайна Спрэйка и след простыл. Майкл Кэрни, спотыкаясь, брел по северному берегу Темзы. Ему почудилось, что рядом раздался голос; он кинулся к деревьям и укрылся там. Снова накатил ужас, и весь остаток дороги до Твикенхэма Кэрни пробежал в ветреной тьме, не в силах овладеть собой. Чуть погодя он опомнился и попытался собраться с мыслями, но перед глазами маячил лишь образ Шрэндер. Он решил позвонить Анне. Потом передумал и захотел вызвать такси. Руки так дрожали, что набрать номер не удалось, и в итоге Кэрни просто вернулся вдоль канала по бечевнику на восток. Часом позже он оказался у двери дома Анны. Анна вышла в длинной хлопковой пижаме, раскрасневшаяся, и за два фута от нее веяло теплом.
16
Название пластинки «Agents of Fortune» американской рок-группы «Blue "Oyster Cult».
– Со мной Тим, – нервно проговорила она во мрак.
Кэрни
– Кто такой Тим? – спросил он.
Анна оглянулась.
– Все в порядке, это Майкл, – крикнула она, а Кэрни ответила: – Ты бы не мог утром вернуться?
– Я просто заберу кое-что, – взмолился Кэрни. – Я ненадолго.
– Ну, Майкл…
Он проскользнул мимо нее. Внутри густо пахло воском и духами. Путь в комнату, где хранились его вещи, вел мимо спальни Анны. Дверь оказалась приоткрыта. Тим, кто б это ни был, восседал, прислонясь к спинке кровати, и его профиль в три четверти выхватывало из тьмы желтое сияние пары-тройки ночников. На вид ему можно было дать лет тридцать пять или около того: кожа в порядке, тело худощавое, но атлетичное. Такой и хорошо за сорок будет казаться молодым человеком. В одной руке Тим держал бокал красного вина и задумчиво разглядывал его.
Кэрни смерил Тима взглядом.
– Кто, – произнес он, – это, черт побери, такой?
– Майкл, это Тим. Тим, это Майкл.
– Привет, – сказал Тим, подняв руку. – Можно я не буду слезать?
– Иисусе Христе, Анна!.. – только и вымолвил Кэрни.
Вернувшись в дальнюю комнату, он после кратких поисков обнаружил там чистые «левайсы» и старую черную кожанку: ему она когда-то так нравилась, что выбросить пожалел. Он переоделся. Была там еще курьерская мотоциклетная сумка с логотипом «Марин» на откидном кармане. В эту сумку Кэрни принялся опорожнять содержимое ящичков маленького зеленого стеллажа. Случайно подняв взгляд, он вдруг заметил, что Анна стерла со стены нанесенные мелом диаграммы. Он задумался: с какой целью? Было слышно, как она о чем-то спорит в спальне. Когда Анна пыталась что-то объяснить, ее голос становился детским, капризным. Через минуту она, кажется, сдалась и резко бросила:
– Конечно нет! Ты что это хочешь сказать?
Кэрни вспомнил, как она с ним говорила в такой же манере. От двери донесся шум, и внутрь просунулась голова Тима.
– Не надо, – остерег его Кэрни. – Я уже на нервах.
– Может, тебе помочь?
– О нет, благодарю.
– Ты пойми, сейчас же пять часов утра, а ты приперся весь в болоте.
Кэрни пожал плечами.
– Вижу, – сказал он. – Знаю.
Анна гневно зыркала на него от двери.
– Всего хорошего, – как можно теплее попрощался он с ней. Спустившись на два пролета по каменной лестнице, он услышал за спиной ее шаги.
– Майкл? – позвала Анна. – Майкл?
Он не ответил. Она выбежала за ним на улицу и принялась кричать ему вдогонку, босая и в одной пижаме.
– Ты не хочешь вернуться и снова меня трахнуть? – эхом отдавался ее голос на пустой пригородной улочке. – Ты, случайно, не за этим явился?
– Анна, – сказал он, – ну пятый час утра же.
– Мне все равно. Майкл, пожалуйста, не возвращайся. Тим хороший, он меня правда любит.
Кэрни усмехнулся:
– Я рад.
– Нет, ты не рад! – завопила она. – Нет, ты не рад!
Тим выбежал из дома за ее спиной. Он уже оделся и сжимал в руке ключи от машины. Он пересек тротуар, не глядя на Анну с Кэрни, и прыгнул в машину. Опустил было стекло с водительской стороны, точно задумавшись, не сказать ли кому что на прощание, но потом покачал головой и решительно нажал на газ. Анна удивленно поглядела ему вслед и ударилась в плач. Кэрни обнял ее за плечи. Она приникла к нему.
– А может, вернешься и убьешь меня? – тихо спросила она. – Как ты убил всех остальных?