Свидание за доллар

Рейдо Диана

Оставшись в особняке у Роджера в первую же ночь их знакомства, после «Кармен», красного вина и сыра, Перл, конечно, не слишком одобряла свое поведение. Это был не очень-то логичный поступок, и, наверное, где-то даже безрассудный. Но ей так надоела собственная логичность и уныние, что она была готова абсолютно на все, лишь бы как-то сломать последовательный сценарий своей несчастливой жизни, пережить какие-то новые ощущения, понаблюдать за новым поворотом событий.

Довольно долгий период времени после этого ей даже казалось, что она

не ошиблась, рискнув и выиграв. Главный приз, казалось, был хорош абсолютно всем. Потом Перл поняла, что лично ей это не подходит, потом – что это не может подойти никому, если, конечно, девушка хоть немного ценит, любит и уважает себя.

Но были времена, когда она изо всех сил старалась получать от жизни с Роджером удовольствие. Иногда ей мерещилось, что у нее неплохо выходит. Иногда казалось даже, что она счастлива.

Перл практиковалась в постельных утехах, но делала это не столько для того, чтобы удержать Роджера подле себя как можно дольше, а хотя бы для того, чтобы просто почувствовать, что это такое – быть женщиной. Разве можно было расценивать так скомканный эпизод с торопливой потерей девственности в колледже? Сейчас она даже не в состоянии была бы вспомнить лицо или хотя бы имя того случайного студента, выступившего в качестве ее партнера…

И потом были еще несколько эпизодических, ничего не значащих, ни к чему не обязывающих связей.

Фаст-фуд, еда на скорую руку, безвкусный картофель из придорожной закусочной, выглядящий, как толсто нарубленный картон… Да, если сравнивать с едой, прибегнув к гастрономическим ассоциациям, эти краткие отношения вызывали у нее именно такие ощущения.

С Роджером появилась возможность гораздо более обстоятельно обставлять свои трапезы, пробовать новые блюда из более качественных продуктов, почувствовать, наконец, вкус употребляемой пищи.

И вот сейчас…

Если продолжать пищевые аналогии, то Перл впервые, наверное, в своей жизни вкусила божественный нектар.

Да, ласки Роджера не были отталкивающими, зачастую он был нежен и даже угадывал, что понравится Перл, чего она хочет, а чего – нет.

Но сейчас…

Каждое прикосновение Джонатана отзывалось в Перл новым взрывом ярких ощущений. Ей казалось, что от его пальцев на коже остаются отпечатки, и не простые, а расцвечивающие ее тонкую, почти прозрачную кожу, и еще немного – получится настоящая картина. От прикосновений его пальцев. На ней.

Внезапно Джонатан остановился, словно утратив всякий пыл и даже интерес к происходящему.

– Что такое? – прошептала Перл.

– Послушай, все это, конечно, необыкновенно приятно, и вообще… Но мы не можем… не должны.

– Почему?

– Перл…

– Что тебя останавливает?

– В общем-то, если честно, то ничего, но боюсь, что…

– Тогда хватит этих глупостей. Или ты просто дразнишь меня?

Джонатан негромко засмеялся, и его смех отозвался внутри у Перл, где-то в глубине откликнулся каждый звук.

И даже когда

он отсмеялся и замолчал, в животе у Перл что-то продолжало пульсировать.

– Зачем мне дразнить тебя?

– Вот и я так думаю… Так что хватит разговоров, просто обними меня… Продолжай обнимать…

– Возможно, мы слишком торопимся. – Джонатан помрачнел.

Перл, в свою очередь, тоже нахмурилась.

– Торопимся в отношении чего? По сравнению с чем мы торопимся? Что не соответствует твоим ожиданиям или представлениям?

– Все прекрасно, Перл, – со вздохом признался Джонатан, – все просто чудесно, но прошло еще так мало времени… И я у тебя в гостях… Мне неудобно.

– Ну, мы ведь не можем пойти к тебе в гости, что поделать, – в недоумении пожала плечами Перл.

Джонатан пристально взглянул на нее, втянул воздух в легкие и вроде бы уже совсем собрался что-то сказать. Но передумал.

– Да, – согласился он, – не можем. Именно поэтому не хотелось бы злоупотреблять твоим гостеприимством. Ты напоила меня кофе, накормила завтраком, привезла сюда, хлопотала с моей одеждой и с обедом…

– Джонатан. Джонатан, какое отношение все эти вещи имеют к тому, что сейчас происходит между нами здесь, в ванной?

– Пожалуй, ты права, – со вздохом признал он, – никакого.

– Тогда давай подумаем об этом позже.

У Перл горели губы, горели глаза, взъерошенные волосы казались наэлектризованными, даже воздух между ними с Джонатаном словно потрескивал.

Перл обратила внимание на то, что полотенце Джонатана было весьма ненадежно обмотано вокруг его бедер и зафиксировано лишь условно.

Решив провести эксперимент, отполированным длинным ноготком она провела по животу Джонатана, с удовольствием отметив при этом, как тот вздрогнул, подцепила кончик полотенца и потянула за него словно невзначай…

Полотенце со стопроцентной готовностью свалилось на край джакузи…

Может, и существовал на свете мужчина, который оказался бы в силах мужественно перенести эту сладостную пытку и не поддаться на провокацию, но Джонатан, к счастью, явно не входил в их число, в число мужественных и благородных парней, готовых на все, лишь бы уберечь честь (своей?) дамы.

Он негромко застонал и окончательно потерял голову.

Подхватив Перл на руки, почти как пушинку, он покрыл нежными, медленными поцелуями ее шею, изводя ее и изводясь при этом сам.

Они являли собой довольно забавную картинку – абсолютно обнаженный (если не считать легкого налета южного загара) Джонатан, и Перл, на которой из полного комплекта наряда отсутствовали лишь туфли на высоких каблуках, она ведь так и не переоделась в домашнюю одежду по возвращении из «Поцелуя».

– Где у тебя спальня?

– По коридору в комнату, потом налево… Да не туда!

– Здесь?

– Ты на редкость догадлив…

– Боже, что это? Ложе восточного шейха?

– Нет, это моя постель, и я не делю ее ни с кем.