Свингующие

Симонова Дарья

Что-то новенькое! Каспар списал реплику на теткину усталость. Он ошибся – оказалось, нынче все ее истории про тяжелое наследство предков.

Итак. Шериф, любимый четвероногий затейник. Его никак нельзя было назвать несчастливым – он мог похвастаться в собачьем раю вполне благополучным долгожительством. Правда, это человеческий взгляд на вещи. Перед смертью он захворал. Что-то вроде инсульта. Естественно, за Шерифа взялась Айгуль, ведь Сашенька считал, что собаки не должны болеть человеческими болезнями, а собачий инсульт – выдумки алчных ветеринаров, которые только и жаждут снять обильную денежную стружку с одержимых собаководов.

– Знаешь, возможно, в чем-то твой папенька прав, – вздыхала Айгуль. – Но не могла же я

равнодушно оставить нашего лохматика подыхать и пальцем о палец не ударить, чтоб хоть на день продлить ему жизнь. Проклятые врачи объясняли мне, что я мучаю пса, и его следует поскорее избавить от страданий. То есть усыпить, как ты понимаешь. Но Шериф все время сбивал нас с толку: то бьется в припадках, то тихо умирает, то бедокурит, словно абсолютно здоровый щен-подросток. Как будто он таким образом прощался с земной жизнью… Мне посоветовали одного приличного врача, к которому нас и повез Руслан. По пути мы заехали в магазин за Сашкой. Я вышла из машины, чтобы его позвать, а Шери заскулил, стал рваться за мной наружу. Русланчик решил его выгулять, повел к скверу. И в этот момент из магазина выскочила какая-то девица в темных очках. Рус потом рассказывал, что сразу почувствовал в ней истерическую ноту. Если бы мы всегда доверяли первому моментальному ощущению… дистиллированному, как говорят специалисты.

– Какие специалисты? – заинтересовался Каспар, которому словцо понравилось.

– Не важно. У которых я сейчас консультируюсь. И если бы не они…

– Надеюсь, это не секта?! – почему-то встревожился Каспар.

– Давай, давай. Обижай свою старую тетку, – рассердилась Айгуль, и нерадивый племянник тут же покаялся, умоляя закончить историю.

– Так вот, не успел Руслан глазом моргнуть, как эта девица походя потрепала Шери по загривку… Он, конечно, был псом добродушным, как ты помнишь. Но тут ему что-то не понравилось. Видно, собачья интуиция сработала, нюх или не знаю, что там еще… И он эту очкастую вдруг цапнул! Да так сильно… Девица в ступоре, Руслан тоже, и тут выходим мы с Сашкой. Но с мужиков что взять – они ж ненаблюдательные. А я сразу смекнула – эту кралю я где-то видела. Мне ее темные очки не помеха.

– И кто это был? Не тяни, Айгуль!

– Помнишь Иру? Ту самую Иру, которая чуть было тебе братца или сестренку не родила… Ты чуешь, чем пахнет?! Родовым проклятием. Она опять перешла нам дорогу. На сей раз Шериф ей не дал порчу навести, а ведь Бог троицу любит! Ох, боюсь я, что нам еще раз придется с этой ведьмой повстречаться. И кто знает, каким боком нам это все выйдет. А я, между прочим, бабушкой скоро стать должна! Как мне крохотулю защитить, еще не родившегося?!

И Айгуль расплакалась. Случилась та самая точка росы, когда родители превращаются в детей. Каспару повезло – он встретил эту минуту во всеоружии. Ведь кто, кроме него, мог заверить тетку, что троица уже состоялась, а значит, и проклятие закончилось. О постыдном эпизоде с клофелином доселе знал только Бекетов. Правда, Каспар еще позвонил Найденову и туманно предупредил его не знакомиться с женщинами в кафе и поездах. Но как Дениска ни жаждал клубничных подробностей, Каспар сохранил их в тайне. Решил, что случай раскрыть карты еще подвернется. И он подвернулся, только застал врасплох.

Айгуль, вопреки своему темпераменту, не жаждала крови. Она как-то вдруг совсем сникла и только твердила о преступном молчании. В ее голове не укладывалось, как можно было не зазвонить во все колокола в такой вопиющей ситуации. Не говоря уже о главном колоколе – правосудии.

– Ну и что бы сделала милиция, Айгуль? Давай лучше выпьем твоего «Амаретто». – Каспар вовсю пытался отвлечь внимание тетки, раскрутив ее на привезенную бутыль ликера. Как называл его Игорек, на любимое пойло девчонок с Курского вокзала. Но на усмирение Айгуль понадобилось полночи, так что ликер был ею лишь пригублен. Зато пьянела тетка быстро – сказывалось утомление физическое

и душевное. В изнеможении опустившись в кресло, она выдала дальнейшую сводку событий:

– Итак, я эту гадюку узнала. И она меня тоже, конечно. Почуяла кошка, чье мясо съела. Уж тут ее сумасшествие стало очевидным. Она стала что-то бормотать, пришепетывать, увидев меня. Потом стала пятиться и бочком, бочком пошагала прочь с окровавленной рукой. Я догнала ее, сказала, что ей надо в травмпункт, а она отшатнулась от меня, словно черт от ладана. Ну, думаю, погоди, теперь-то я тебя не упущу из виду. Сашка с Руськой, конечно, ничего не поняли. Я командую – едем за ней! Ну и понервничала я в тот день…

Так Айгуль нервничала, пока не приняла полномасштабные меры по обезвреживанию нечистой силы. В итоге военной операции были подняты на ноги родители Ирины, чьи координаты тетка хранила со времен давней истории. И они были благодарны, потому что дочь третий день не ночевала дома. А ее нельзя выпускать из-под контроля ни на минуту. Стоит ли удивляться, что вскоре Ирина оказалась там, где ей и следовало быть, – в психиатрической лечебнице. Хотя сердце Айгуль Мансуровны этим не успокоилось. Во всяком случае, так ей казалось. Но кто не знает ее переменчивого характера… Она влюбчивая, но отходчивая, как говорила Аврора.

Про мифическое проклятие она, правда, тоже говорила. Намеками, конечно. Восточная женщина, – пусть даже о ее истинной масти, о цвете волос, можно было только догадываться, – родила сына, которого назвали Каспар. Разве не странно? Старшая сестра Айгуль, при всех своих буржуазных свободах, по этому пункту осталась в традиции. По прочим, однако, полный провал. Но таинственные «специалисты» посоветовали ей верный способ избавления от тревоги – припасть к могилам предков. Набрать горсть родной земли. Восстановить связи с родней. Сермяжная мудрость не ахти каких лекарей – «специалисты» оказались пожилой супружеской парой, которые открыли в тетушкином институте кабинет фитотерапии. Чего только не бывало в это странное время… Но сил уже не осталось бороться с наплывом абсурда – слишком насыщенный день. Один Шериф-заступник чего стоит. И не потрепать уже длинношерстного заступника по загривку… Каспар был бессмысленно и беспощадно тронут собачьей интуицией.

– А почему тебя так зовут, спроси у отца. Этим именем он создал Авроре большие проблемы, – с нажимом помянула старое Айгуль.

– Это же в честь прадедушки, – устало защитил Сашеньку Каспар, приведя официально-семейную версию.

– Ему-то баловство в честь прадедушки, а Авроре пришлось практически отречься от родителей. Все это было в пику нашему семейному мракобесию. Хотя, Кас, я совершенно не хочу углубляться в дебри конфликтов, тем более с национальным оттенком. Вот о чем воистину надо молчать!

Конечно, надо. Но такова уж была тетушка – она не всегда выполняла собственные предписания. Виной тому, например, тягучий «Амаретто» – впрочем, когда воздействие спиртного было смягчающим обстоятельством? Каспара накрыла с головой главная семейная тайна. Хоть он и был защищен отрывочными сведениями о том, что со своей родней две сестрицы на букву «А» рассорились очень давно и вроде как яблоко раздора на Сашенькиной совести. Но отец был настолько неколебим в своих оценках, что сыну в нежном возрасте и в голову не приходило подвергать сомнению его правоту в главном. В основополагающем и жизненно важном. Зато в мелочах можно было над стариком поерничать. Сашенька нестрашный и нестрогий. Но неопровержимый. А всех неопровержимых кому-то придется опровергнуть. Родители Авроры были против ее брака с чужаком. Тот подлил масла в огонь и назвал единственного отпрыска вопиюще западным именем. И нечего прятаться за мифического пращура – Сашенька был движим лишь чувством протеста! Так теперь считала Айгуль. Никак, мстила зятю за то, что когда-то тоже попала под его обаяние и стала вслед за младшей сестрой персоной нон грата в семейном клане.