Свистопляска
Шрифт:
— Очень понятно. Значит, нечто маленькое, но жутко дорогое. А рубины тоже горят?
— Ты что, это совсем другие минералы. Хорошо, отставим рубины, да и Яцек говорил только об алмазах. И даже если они отберут только от пятидесяти до ста каждый… Я имею в виду караты…
Тут из темноты у самой лодки вынырнула какая-то фигура.
— Не знай я, в чем дело, ни минуты бы не сомневался, что двое злоумышленников планируют ограбление ювелира, — сказала фигура голосом сержанта Гжеляка. В голосе звучало явное осуждение, смысл которого сержант тут же пояснил:
— Я подслушал, каждый может подслушать. Неосторожно с вашей
Здорово он напугал нас! Болек от неожиданности съехал с кормы в рыбью чешую на дне лодки, а я чуть не задохнулась.
— Ну, пан преувеличивает, — неуверенно попыталась я защищаться.
— И вовсе нет, — возразил сержант Гжеляк. — Я уже давно наблюдаю за вами, глаза привыкли к темноте, а сверху вы очень хорошо просматриваетесь.
— Ну ладно, никто ведь нас не слышал? А мы успели о многом поговорить. И пришли к выводу, что наркотики в этом деле только камуфляж, а от ваших следственных методов недолго и помереть от сердечного приступа. Вон, никак в себя не приду.
Пропустив мимо ушей упрёки, сержант поинтересовался:
— И к какому же выводу вы пришли во время этого ночного разговора?
Коротенько сформулировав наши выводы, я продолжала:
— А когда мы уже остановились на брильянтах, у нас получается, что Болека они попытаются уничтожить, подстроив ему автокатастрофу с пожаром. В огне сгорят и брильянты, ведь они горят, как уголь. Вот только неизвестно, где это собираются устроить, у нас или уже после пересечения границы…
Сержант перебил меня:
— У нас. Майор тоже такого мнения, как и вы.
— А почему у нас? Откуда вы знаете?
— Майор знает. Копенгаген это липа, вас, пан Болек, получатели будут поджидать по ту сторону нашей границы. Значит, с вами надо покончить раньше.
— А откуда майору это известно?
Сержант вдруг смутился, что я смогла заметить даже при слабом лунном свете. Прокашлялся, вздохнул, крякнул и неуверенно заговорил:
— Ну, как бы это попонятнее объяснить… О некоторых вещах кое-что можно узнать. Не совсем уж беспризорными оставили мы все эти мафии, кое-кто присматривает за ними… То свой человек, а то и не совсем свой… Или ещё что…
— Судя по тому, как пан заикается, скорее — ещё что, — сделала я вывод.
— Возможно, не буду спорить. А вообще все эти мерзавцы настолько распоясались, чувствуя свою безнаказанность, что перестали соблюдать всякую осторожность. Вконец обнаглели! Знают, в случае чего им помогут на самом высоком уровне, с другой же стороны, деньги они любят по-страшному. И если очень захотеть, у них можно все выведать, а остальное пусть майор сам вам расскажет.
Я подумала — фиг мне расскажет майор, скорее уж я узнаю все от Яцека. Сержант напряжённо над чем-то размышлял, наверняка думал, как поумнее перевести разговор на другую тему. Невзирая на все его уважение к общественности, он изо всех сил по привычке пытался блюсти профессиональные тайны.
— Да, кстати! — обрадовался сержант возможности свернуть разговор на другое, — тут пани разыскивает некая Мажена Черняковская из пансионата «Пеликан». У неё какое-то личное дело к вам, так она сама сказала. Я спросил какое, а она ответила, что не моё дело, она желает говорить только с пани Хмелевской, и все тут. Вы не догадываетесь, в чем дело? Ещё сказала — о каком-то парне.
— Конечно, догадываюсь
Пришлось сержанту опять круто менять тему разговора.
— А майор с Роевским привезли того самого рыбака! — заявил он. — Не сказали ему зачем, так что рыбак пока ничего не знает. То есть не знает, зачем его привезли. То есть теперь-то уже, наверное, знает, оба рьяно взялись за него.
Этим сообщением сержант добился своего, показания третьего рыбака были настолько важны для Болека и меня, что все остальное пока вылетело из головы.
— Ну и как? — вырвалось у меня.
— Откуда же мне знать, ведь я тут, с вами, а не там. Знаю лишь, что они добрались-таки до рыбака. Этот ваш Роевский — парень что надо! Действовал на полную катушку. Взяли его на озере. Майор в кустах парню путь отрезал, а пан Яцек подошёл к рыбаку и прямо заявляет: «Добрый день, я Роевский, а пан?» Тот офонарел и чисто автоматически отвечает: «А я Неглойда». — «Очень приятно», — это Роевский говорит. И тут выкладывает карты: «Пан не откажется от некоторой суммы злотых?» Тот засмеялся и отвечает: «Урожайное у меня получается нынешнее лето на злотые, — и интересуется:
— А эти за что?» — «А просто так, нравится мне денежками швыряться, транжирить их», — это Роевский. И потом говорит рыбаку: «Брось, пан, эти сети, некогда их вытаскивать, потом новые купишь, сейчас надо кое-куда смотаться, а гонорар пан получит за ценный совет по своей специальности». Похоже, этот самый Неглойда не трус, оставил свои сети, и в самом деле уже старые, и пошёл с незнакомым человеком. Майор за ними по бережку крался, до машины дошли, сели… Вот интересно, откуда у этого Роевского столько машин в каждом углу Польши? По дороге обсудили сумму гонорара, подъехали к вертолёту, влезли и привет, не будет же он из вертолёта выскакивать. Роевский ещё кого-то там попросил сообщить жене Неглойды, что муж ненадолго в служебную командировку убыл, чтобы баба шум не поднимала. Вот и все.
— А сейчас они где? — выдохнула я.
— Не знаю. Или в комендатуре. Или у майора. Или.., того…
И сержант опять поперхнулся и закашлялся и вроде бы разозлился, хотя, рассказывая, был в прекрасном настроении. Значит, место пребывания подозреваемого тоже входило в разряд служебных тайн.
Но я как-то не верила в то, что в Морской Крынице на этот случай используются потайные казематы, снабжённые всем необходимым для пыток.
Оказывается, Болек думал о том же, потому что высказал свою версию:
— В лесу, по методу индейцев. Привяжут этого Неглойду за ноги к верхушкам двух наклонённых деревьев и отпустят деревья…
Сержант пресёк неуместные шуточки строгим замечанием о том, что нам велено соблюдать осторожность, мы же устроили обсуждение секретной операции в публичном месте, не приняв необходимых мер предосторожности. А теперь вот все втроём тоже совсем напрасно выставляем себя на всеобщее обозрение, и он, сержант, намерен положить этому конец.
— А если кто из тех сидит на дюне, если заметит, если установит наши личности — конец всем трудам. Уже ничего не добьёмся. Вот я пану сейчас выпишу квитанцию на штраф за парковку в неположенном месте.., то есть нельзя тут лодку оставлять на ночь, обязан пан её вон туда поднять, что пан, порядков не знает?