Свистопляска
Шрифт:
— Понимаю, это не так-то просто, революция, можно сказать. Вам одной трудно справиться. И я помогу. Вы забираете детей, сумочку и косметику, все остальное я беру на себя. Не беспокойтесь, аккуратно запакуем вещи, аккуратно перевезём, аккуратно внесём в новую квартиру. Все будет о'кей!
Женщина обрела способность говорить.
— Вы сказали — сто миллионов? — хрипло произнесла она.
— Да, они у меня при себе.
— Надо бы спросить мужа… — неуверенно начала она и сама себя перебила:
— Никаких мужей! Когда переезжать?
— Немедленно.
Женщину это смутило, она опять нерешительно взглянула
Победил здравый смысл.
— Хорошо. Вы говорите, сейчас? Значит, я пошла будить детей?
— Не надо, это сделаем в последний момент, может, они сами проснутся, когда начнём паковаться. Одевать их не надо, перевезу как есть, в пижамках, вместе с вами. А вот, если хотите, задаток…
Женщина подозрительно разглядывала крупные купюры.
— Надеюсь, не фальшивые?
— Я как раз собирался сообщить пани, что у меня случайно оказался в гостях сержант местной полиции, он может быть свидетелем, что мы с вами заключаем честную, законную и вполне легальную сделку.
— Не нужен мне никакой сержант, — решительно заявила дама. Видимо, ей в голову пришла неприятная мысль о необходимости что-то отстегнуть государству в качестве налога за «легальную сделку».
Теперь я убедилась — Яцек полностью унаследовал блестящие организаторские способности отца. Ну вылитый Гавел: та же деловая хватка, уверенность в себе, физическая сила, быстрота в принятии решений и стопроцентная краткость выражений. Вон, совсем очаровал эту домашнюю гусыню, то и дело улыбается, поблёскивая великолепными зубами. Только улыбается, да и не нужны больше никакие слова, Разбуженные среди ночи хозяева Болека оторопело согласились на замену постояльцев и даже притащили раскладушки, заверив, что завтра поставят в альков дополнительную тахту. Правда, альков ещё ремонтировался, в нем не был настлан пол, а окно забито досками, но все равно дети уже успели подраться из-за права спать именно в алькове. Вообще, с детьми никаких проблем не было. Разбудили их, правда, с трудом, но уже разбуженные десятилетний мальчик и двенадцатилетняя девочка с восторгом восприняли ночное переселение, дети вообще обожают такие неожиданные приключения. И без того прекрасное настроение стало совсем чудесным при виде радостно возбуждённой матери, которая к тому же наобещала им на завтра какие-то совершенно восхитительные развлечения, а до этого скупилась на самое завалящее мороженое.
Ровно через час и пять минут в освободившуюся комнату, занимаемую так недавно матерью с детьми, был водружён счастливый Болек. Впрочем, его «лечащий» врач был ещё счастливее. Он с трудом верил в такую удачу: его освободили от дурацкой необходимости заботиться о мнимом больном.
— Просто чудо, я и надеяться не смел! — радостно восклицал он. — Могу отправляться в отпуск, жена совсем приуныла, а на Мазурах меня ждёт удочка и хорошие люди! Представляю, как дети обрадуются.
Болек
— Всю жизнь я мечтала подключиться к какому-нибудь настоящему расследованию, — призналась я майору. — Чего только не делала ради этого, и все без толку. А вот теперь думаю — и к лучшему, уж больно хлопотное это дело.
— Вы совершенно правы, уважаемая пани, — галантно согласился со мной майор.
Провернув операцию с переселением, Яцек мог приступить непосредственно к делу. И приступил.
— Значит, так, думай, — сказал он Болеку. — Есть такая улица, Ананасовая…
— Есть, — с готовностью признал Болек, чрезвычайно довольный переездом. Сняв гипс, он с наслаждением растирал освобождённую ногу.
— И на этой улице строится вилла, — продолжал Яцек. — Большая, недоконченная, но часть её уже полностью отделана.
— Точно! — подтвердил Болек. — А остальное так и стоит недостроенное.
— Так и стоит.
— А в целом вилла предназначена для размещения крупной фирмы и жилых апартаментов владельца.
— Все правильно.
— И что с ней сейчас делается?
— А ничего. Или много, это как посмотреть.
— Говори толком, терпение моё кончается!
— Если хочешь, можешь дать мне по морде, — благодушно предложил Болек, видимо рассматривая это как справедливую компенсацию за счастье покинуть больницу и снять гипс. Нет, я ошиблась, ибо Болек пояснил далее:
— Пусть это будет рука судьбы, таких кретинов учить надо. Ведь я, как последний дурак, один там вкалывал, всю проводку им сделал, всю электронику, а там этого прорва. И ещё удивлялся: как же так, отделку конторы завершили, а апартаменты оставили недостроенными? Нет, потом я понял, что владелец и инвестор в одном лице получает денежки именно за простой, а не существующее официально здание использует в своих интересах эта обезьяна.
— Назови обезьяну!
— Там я его только в лицо знал, фамилию уже тут установил. И то не я, а пани Иоанна. Таинственным боссом, который устроил себе притон в той вилле, является некий Станислав Бертель. Близко я с ним не знаком, ничего больше о нем не знаю. Подчинённые боятся его как огня.
— Вот именно! — в ярости выдохнул Яцек и опять разложил на столе чертёж Гавела. — Это тебе что-нибудь говорит?
Болек взял чертёж в руки и стал со вниманием рассматривать, а майор с сержантом, сидя рядком на постели, со вниманием рассматривали Болека.
— Все сходится, — после непродолжительного молчания сказал Болек. — Вот это уже готовая часть дома, его контора, а вот здесь ещё ласточки могут вить гнёзда.
Яцек пояснил присутствующим:
— Отец любил всякие ребусы и загадки, вот и здесь в такой форме изобразил постройку, наверняка она является важным невралгическим пунктом всей афёры, без крайней нужды отец бы не стал заниматься графикой. Там есть какой-нибудь сейф или что-нибудь в этом роде?
— Есть, конечно, я сам его и устанавливал, напичкал электроникой.