Свиток Хевреха
Шрифт:
– Великоумный господин рейнджер, не говорите чушь. Я не так глупа, чтобы кто-то сумел меня с легкостью облапошить. По крайней мере, в этом деле я ничего не теряю, но верно приобрету книгу голема… - она на миг замялась, этого не нужно было говорить Брису, - ну, или что-нибудь стоящее… Тебе это как бы не нужно знать. Я же вижу, тебя корежит от зависти, хотя ты из башмаков выпрыгиваешь, разыгрывая роль этакого заботливого благочестивого паладина. Мне твои наставления ни к чему. Вот так. Пока.
– Астра повернулась к товарной площади, собираясь уйти.
– Все же ты глупа, -
– Господин Голаф, попрошу, не сметь говорить так с мэги!
– Леос вытянулся, строго глядя в хмурые глаза рейнджера.
– Еще раз повторяю, господин бард, я достаточно знаю о людях, с которыми вы имели неосторожность связаться. Я знаю о них такое, что волосы у вас вскочат дыбом и струны на вашей лютне мигом лопнут, - бросил раздраженно Голаф.
– Астра, если ты откажешься от затеи с книгой, или что они там пообещали еще, я дам тебе пятнадцать сальдов - это все, что у меня есть. Дам прямо сейчас.
– Моя Рена, какое великодушие! Ты должен мне сорок, франкиец. Со-рок!
– внятно повторила она.
– И без всяких условий. И я долги не прощаю. Это не жадность - это мой принцип. Я не позволю, чтобы из меня дуру делали. До встречи.
– Астра отошла в сторону и, повернувшись, добавила: - Не вздумай ходить за мной следом.
– Парень, - негромко окликнул барда Голаф, в затянувшемся молчании они смотрели друг на друга.
– Желаю тебе удачи, - выдавил Брис.
– И еще осторожности. Постарайся видеть чуточку дальше собственного носа.
Дом Керлока стоял в лиге от, тянувшегося по побережью, старого тракта к Олмии и Нолду. Тропа к этой дороге, изгибавшаяся вдоль молодой ореховой рощицы, давно заросла, и им пришлось продираться сквозь высокие сорняки. Лишь ближе к скалам, торчавшими кривыми зубьями над берегом моря, идти стало легче. Сокращая путь, они поднялись по каменистой осыпи. Ворота, повисшие косо на проржавевших петлях, были открыты. Брус, когда-то запиравший их, валялся поперек прохода, его оплетала тонкая трава, из которой кое-где выглядывали звездочки крохотных белых цветков. Астра ненадолго остановилась - внизу на берег набегали волны, сердито шумя и оставляя белые перья пены на блестящих базальтовых выступах. Солнечные лучи разбивались о неспокойную темную воду, и осколки их отлетали яркими бликами.
– Ты знаешь, Леос, когда-то у меня была раковина, которая шумела, как это море… - тихо сказала Астра.
– Странный, чем-то волнующий голос. Его я могла слушать часами. Следом приходили фантазии, детские, смешные, наверное, теперь. А потом появлялась Изольда…
– И где же она сейчас?
– Леос коснулся ее плеча своим и тоже посмотрел вниз.
– Изольда?
– Нет, твоя возлюбленная поющая раковина.
– Там же, где и детство. Разве ты не знаешь, что все когда-то теряется, - Астра повернулась к воротам.
– Пошли, нечего тут больше разглядывать.
Дом оказался совсем пуст. Кто-то сжег мебель, и на полу валялись куски обгоревших досок. Местами на стенах чернели широкие языки сажи, доходившие до потолка, в проломы которого было видно небо. По углам забилась прошлогодняя листва, нанесенная
– Глянь-ка, - сказала Астра, заметив возле сгнивших останков стола, округлые шляпки грибов.
– Если бы я была ведьмой или какой-нибудь помешанной травницей, то обязательно собрала их побольше.
– Что в них такого?
– ковырнув листву ногой, Леос брезгливо разглядывал толстого слизняка, шевельнувшегося на грибнице.
– Ну как сказать… Если их растолочь вместе с пометом летучей мыши, то получится весьма ценное снадобье, - Астра тихо хихикнула.
– Ценное для мужчин. Нужно это все потом съесть, став за спиной желаемой девушки, и… все - она до могилы твоя.
– Правда?
– бард наклонился над находкой с заметным интересом.
– А если без помета?
– Можно и без. Только тогда подействует наполовину. Ты прихвати их, Леос. Думаю, мыши летучие тоже здесь должны быть в достатке, - Астра слышала, как звякнула, спадая со спины его китара, и, посмеиваясь, направилась к ступеням вниз. Когда она оглянулась, Леос стоял за ней, торопливо разжевывая шляпку гриба.
– Леос, ты сумасшедший! Я же пошутила!
– мэги всплеснула руками, и спутник ее, оцепенев на мгновенье, принялся старательно выплевывать отвратную массу.
– Я только хотела проверить соберешь ли их ты для меня!
– Шет залим, принцесса, я… - он еще раз сплюнул и вытер губы рукавом, - я тоже подумал, что ты шутишь. Но мало ли… Так ты не знаешь, что это за грибы? Может, действительно, до могилы… и быстро?
– Не знаю, наверное, навозники обыкновенные. Жив будешь, сладкоголосый, - она улыбнулась и погладила его шелковистые волосы.
– Нет, ну я, правда, не думала, что ты их в рот сразу. Идем во двор.
Через низенькую дверь они вышли в сад. Странно, здесь росло много цветов, будто сама земля, почуяв волю от опеки мрачного старика, радовалась обилием садовых растений. Кусты нежно-желтых роз огораживали лужайку с соцветиями густо-синих флоксов. Над мощеной дорожкой, неразличимой уже в траве, изгибались сочные стебли лилий, и выше ветви персиковых деревьев оплетал мелколистный дичавший виноград. Гранитная статуя, склонившаяся над фонтаном, печально смотрела на круглые листья кувшинок и на водомерок, скользивших по зеленоватой воде.
– Хорошо здесь, - бард вздохнул, прислоняясь к замшелому стволу старого дерева, слушая щекой блаженную прохладу и покой.
– Даже этот дом, похожий на ветхие кости, не портит великолепия сада. Я бы подумал, что Чистая Эта ступала здесь и отметила божественным прикосновением этот уголок.
– От стен веет холодом и тайной, словно от древнего саркофага. А сад, конечно, чуден.
– Астра дотронулась до цветка, и с вырезанных причудливо лепестков скатились капли влаги.
– Когда состарюсь для странствий, я тоже найду себе дом где-нибудь подальше от города и даже дорог, непременно с таким же вольным, запущенным садом, - он все еще стоял, прижавшись щекой к мягкому мху и наблюдая за мэги, бросавшей широкие лепестки ромашки в чашу фонтана.