Свиток Хевреха

Вашкевич Элеонора

–  И это - знаки Рены?
– спросила она неведомо у кого.
– В таком случае, предсказания могли быть и более ясными.

В тонкостенной стеклянной вазочке стояла лилия, белая с розоватыми прожилками. Астра посмотрела на роскошный цветок, от его сладкого запаха кружилась голова, и он же мог быть источником смутных видений богини сна.

–  Интересно, а для кого Голаф тебя купил?
– она тронула плотный лепесток.
– И, кстати, где он сам?

Рейнджера не было. Кувшин с молоком глянцево поблескивал округлым боком на солнце,

рядом стояла тарелка с двумя лепешками, прикрытыми тряпицей.

Она прошлась по комнате, жуя лепешку, дотрагиваясь до мебели, проводя пальцами по гладкой столешнице. Заколка из кости береса, лежащая на столе, светилась теплым розовым цветом, отражаясь в небольшом бронзовом зеркале, обрамленном переплетениями серебристых цветов. Тонкая вязь букв вдоль оправы сложилась в слово.

–  Анита, - прочла мэги, подняв зеркальце к глазам и вспоминая рассказ Голафа о похищенных девушках. Безумная мысль о том, что связано с этими именами, вошла холодом в грудь.

–  Девушки с именем на "А", - сказала Астра, поглаживая надпись на зеркале.

Мэги почувствовала, как возвращаются ночные кошмары, вертясь туманом в полированной бронзе. Опять по лицу Леоса текла кровь, пламя разбрасывало рыжие лепестки, а руки заныли, словно стянутые грубой веревкой. Она тянула ворот платья, чувствуя, как опасный жар начинает тлеть в ладонях.

–  Шет!
– выругалась Астра, роняя зеркальце на стол.

Она глотнула молоко, смывая привкус видений, и вышла из комнаты.

Город встретил ее солнечным маревом, дрожащим над верхушками тонких башен у берегов Росны, или это была причуда горьковатого сна, еще не отпустившего ее совсем. Астра провела ладонью по лицу, смахивая возвращающиеся видения, и спустилась по растрескавшимся ступеням серовато-желтого песчаника на мостовую.

Люди вокруг торопились куда-то, разноцветные одежды смешивались пестрыми потоками, текущими к святилищу Герма, торговым рядам или левобережью. Смуглолицый аютанец, выскочивший из "Волшебного паруса", налетел на Астру, цепляя ее плечом, и оранжевый шелк платка, покрывавшего его бритую голову, слетел, словно объятый пламенем феникс.

–  Урод слепоглазый!
– сердито бросила мэги.

–  Хорошая девушка! Чего злая?
– он стал в двух шагах, шаря по ней горячим взглядом, даже забыв о валявшемся в пыли платке.

Она не ответила, пошла через переулок к площади, по краю которой расположились лотки с фруктами и всякой всячиной. Во рту сохло от жары, упавшей тяжело с утра, или черствой лепешки, пожертвованной сбежавшим франкийцем. Заплатив на углу за сочную, соблазнительную кисть винограда, Астра остановилась возле навеса, откуда доносились полупьяная болтовня и стук тяжелых глиняных кружек. И здесь она неожиданно услышала имя Хивса.

–  …того самого Давпера. Сгорел до самой земли. И земля пеплом стала. Вот такие дела, - вещал мужичок в рыбацкой куртке с обтрепанным воротом.
– Полыхало знатно. Давно такого пожара не видали.

–  Горело там

магическим огнем. Крепко горело и аккуратно, - добавил его краснолицый сосед.
– Это все колдовка устроила, что от господина Хивса сбежала. Отомстить хотела, что от нее в квартал Нейзы развлекаться ходил. Ревнивая и злая сучка. Теперь за ее поимку кучу денег обещают.

–  Сколько обещают?
– поинтересовалась Астра, подступив ближе.

–  Десять штаров. Сам слышал, - окинув незнакомку осоловелым взглядом, с удовольствием соврал краснолицый.

–  Хорошие деньги. Мне б кстати были, - Астра надкусила ягоду, брызнувшую кисло-сладким соком на язык.
– И как же та злая госпожа выглядит? Приметы хоть известны?

–  А как может выглядеть баба Хивса? Молодая, как дева моря красивая. Во!
– он поднял и уронил красноречивым жестом руки.

–  Как я что ли?
– мэги насмешливо вздернула бровь.

–  Хо-хо-хо! Тощая ты сильно! Ишь, размечталась!
– взвизгнула с хохотом рябая толстуха, сидевшая за ближним столом с гномами и молодой девицей с крашеными губами.

–  Да нет у нее примет, - ответил Астре рыбак, макая деловито в кружке сухарь.
– Колдовка она. Вернее, ведьма-обращенка. Сегодня, может, как ты образом, а завтра в жабу превратится или волчицей на ночной дороге выскочит.

–  А вот вчерашней же ночью за Мельничьим холмом мертвые хаживали. Прямо по улице. Ровно шесть человек в истлевшем до трухи тряпье, - заметил гном с прилипшими к усам клочьями элевой пены.
– Они же в соседнем храме Сафо похозяйничали, приобщив к себе двух тамошних жриц - замучили насмерть.

–  Врешь!
– отозвался матрос, поднимая голову над столом, и тут же икнул.

–  Вру или нет, а родовой склеп Вюрогов утром открытым нашли. Собственными глазами видел - мы там рядом могилку копали, - рука гнома тихонько потянулась под юбку девицы с крашеными губами, от чего ее голубые глазки побледнели и округлились.
– Боюсь, что в городе некроманты хозяйничать начинают. И если вернутся времена Темного Хоргана, то все эти пожары и амфитриты возле маяка, коих вы по глупости боитесь, будто акул зубатых, полной ерундой покажутся. Вот то пейте, пока пьется, гуляйте, пока солнышко светлым светит, - он решительней двинул свою пятерню по оголившейся девичьей ноге. Девица взвизгнула, краснея лицом и шеей, и попыталась вскочить, но подхваченная ловкими руками, рухнула гному на колени.

–  Ах, хороша!
– сказал он, повернув ее круто к себе и шлепнув вздрагивающие ягодицы. Пьяная компания разразилась хохотом.

–  Ерунду вы говорите. Брехня, и скучно это.
– Подперев пухлую щеку кулаком, решила толстая баба.
– Вот вчера жинка Карса в кабаке до блевоты напилась и валялась под лавкой - вот это история! И пара стражников ее там… епть! Стражники - жинку своего начальника! Как в "Подкове" тебя, дуру пьяную, на днях. Ме-е, - высунув язык, она повернулась к истязаемой гномом подруге.