Свиток Хевреха
Шрифт:
Наслушавшись подобных речей, Леос протиснулся к дальнему краю аттракциона, пролез под шнуры ограждения и, обойдя палатку, подскочил к Бугету.
— Тихо, — прошипел он, касаясь живота хозяина аттракциона кончиком кинжала. — Только звук, и я тебе кишки выпущу. Где мэги Астра!
— Вы ножичек-то уберите, господин… э-э… воришка, — сказал Бугет, вскоре признав похитителя кошелька, и махнул рукой Кириму, высунувшемуся из-за палатки. — Подумайте: как же я вам что смогу сказать, если вы мне кишки выпустите?
Леос растерялся. Он ожидал шума, диких воплей и, может, смертельной для него драки, но никак не такой безмятежной
— Пойдемте в палатку, — Бугет отстранил нервно вздрагивающую руку, словно не замечая угрожавшему ему лезвия. — Там и поговорим смиренно.
— Шагай, — подтвердил Кирим, потянув барда за край рубахи, тот повиновался нырнув за полог в душный полумрак.
Геншеб сидел на сундуке у входа и только моргнул, увидев недавнего дружка мэги Пэй.
— Так где Астра? Я шутить не намерен, и я нервный очень, господа! — не убирая маленький кинжал он остановился между двух шестов, опасливо поглядывая на отца Варгиевой шайки. — Говорят, она тут была, у вас.
— Была, — охотно согласился Бугет, а Кирим подтверждающе качнул опаленной бородой. — Была, но вчера еще. Не дергайся, бард, в мире мы теперь. В честнейшем мире. Мэги Астра — госпожа умная, прелестная госпожа, и с ней договориться можно. Кумекаешь головой своей? Вот поэтому и ты здравствуешь перед нами до сих пор.
— На, хлебни, — Геншеб протянул ковшик с теплым пузырившимся элем. — Говори о нас теперь хорошо. Ты же бард, вроде. Просто хорошо говори, — он подмигнул пьяным глазом. — Можешь песнями даже.
— Вы мне правду, пожалуйста. Всю правду поведайте, господин Бугет, — Леос пригубил напиток и посмотрел теперь на толстяка умоляюще. — Ну очень нужна она мне. А я для вас что хотите сделаю. Если надобно, могу и песни петь. И деньги ворованные отработать.
— Так дело в том, господин бард, что я не знаю, куда направилась мэги Пэй, — Бугет склонил голову, прикрывая глаза. — Не знаю. Началось вчера все с ее появления прямо из воздуха и огромного шума, о котором вы наверняка сам достаточно слышали. А закончилось все светлым миром между нами. Я ей даже деньжат немного подал, как бы от чистого сердца и в знак благородства помыслов наших.
Бугет сложил руки на животе, выжидательно глядя на Леоса. Общаться с этим мальчишкой со всей любезностью у него желания особого не было, но и случайно вызвать недовольство взбалмошной мэги тоже не хотелось. Да и доволен он был сегодняшним днем, от всей души доволен. Никогда еще дела его не шли так хорошо: аттракцион штурмовали толпы народа, монеты сыпались звонким ручейком, и все вокруг были довольны. Бугет даже подумывал, а не попросить ли мэги еще разок явиться перед толпой на своем звере — ради такого не жалко было сжечь вторую палатку, не жалко и штара золотом.
— Попозже зайди. Глядишь, проясниться что, — посоветовал он попивавшему с робостью эль барду. — Мы, может, что придумаем. А пока никак. Так что ступай спокойно отсюда.
— Такие мэги, как твоя Астра Пэй, не докладываются о своих намерениях и местах прогулок, — пробормотал Геншеб, подталкивая Леоса к выходу из палатки. — Ты иди, парень, здесь ловить нечего. Если она появится, мы сообщим ей, что следует.
— Уж, пожалуйста, сделайте милость, — душевно попросил Леос. — Прощайте, господин Бугет.
Он поклонился и вышел.
— Как думаете, стоит передать мэги, что ее разыскивает этот бард? — задумчиво
— Не знаю, что и сказать, — пожал плечами Геншеб. — Вроде как, у госпожи Астры были мягкие отношения с певуном. Может очень теплые отношения.
— Вот-вот, — усмехнулся Бугет. — Теперь у нее новый поклонник. Следовало бы предупредить. Но может так статься, что бард ей самой нужен.
— Прикажете найти мэги? — спохватился гном.
— Да уж. Пусть видит, что мы свое слово держим, и всегда рады ей услужить. Отыщи, расскажи все в точности.
От палатки Бугета Леос направился к центральному ряду. Настроение барда быстро и волшебно превращалось в благодушное. Во-первых, он остался жив, и не был даже избит до кровавых пузырей из носа и переломанных ребер, как то случилось под Гервой, когда он неосторожно спросил о здоровье госпожи Левиемы при человеке, оказавшемся почему-то ее мужем. Во-вторых, с Астрой к величайшему счастью не стряслось ничего дурного, и ему предстояло лишь разыскать ее в этом огромном, но много раз прекрасном городе. И, в-третьих, эль у господина Бугета оказался очень недурным.
Суета и толкотня Варгиева рынка подхватили Леоса, понесли между рядами, сталкивая с другими такими же зеваками, пришедшими поглазеть, а, может, и купить что, если позволит толщина кошелька.
— А вот горшки кому? Кому горшки? — кричал длинноусый торговец, постукивая палочкой по глиняным горшкам. Посуда отзывалась звонкими нотами, и хозяйки, столпившиеся у навеса, рассматривали расписные плошки и кувшины. Напротив были расстелены яркие ковры, и аютанец озабоченно смахивал пыль с драгоценных изделий, следя, чтобы никакой прохожий не наступил на край дорожки, разукрашенный шелковыми кистями. Отовсюду слышались крики зазывал, расхваливающих свой товар, обещавших какие-то непонятные «смешные» цены или что-то полезное в придачу.
Бойкий рокот барабана, доносившийся с площадки, где расположились музыканты, заводил рыночный люд не хуже крепкого вина, и Леос разом поддался, устремившись туда. Протиснувшись сквозь толпу к сценке край которой скрывал раскрашенный ярко полог, он увидел Сифара, азартно перебиравшего струны, и Фрея. Тут же тонкая незнакомка выбежала из-за убранного пестрыми лентами занавеса и вскочила резво на барабан. Лютня Сифара зазвенела пронзительно, и девушка слитно ударила пятками по тугой коже. Рокот, волновавший собравшихся, возобновился с новой силой, подчиняясь каждому движение танцовщицы, а лютня и флейта вторили ему, подхватывая ускоряющийся ритм. Девушка кружилась на барабане, ударяя пятками, вытанцовывая, изгибаясь, разворачивая тонкий шелк. Ткань взлетала и опадала, скрывая и тут же обнажая ее подвижное тело. Зрители хлопали, подбадривая танцовщицу возгласами шутливыми и не слишком пристойными. На сценку и в барабан летели монеты, отскакивая от него с тусклым шлепком меди и редким звоном серебра. А дева кружилась все быстрее, быстрее, и цветастый шелк казался вихрем радуги. Вот уже был сброшен последний шелковый шарф, и девушка осталась в коротеньком платье, едва прикрывающем колени. Она подняла руки вверх, обессилено уронила их, и опустилась, склоняя голову. Протяжный гул наполнил воздух, и толпа взорвалась аплодисментами и криками восхищения. Зрители требовали повторения танца, и монеты посыпались вновь, стуча о натянутую кожу барабана подобно каплям дождя.