Свобода
Шрифт:
...Снова выпрямился, раскрыл ладони, произнося слова молитвы.
... Все внимание так же коленопреклоненно молящихся позади было устремлено на него.
Впереди всех стоял премьер-министр, и, кажется, он снова уставился ему в затылок черными зрачками глаз, которые однажды от треволнений последних лет испуганно расширились и больше уже никак не уменьшались. Последнее время ему казалось, что куда бы ни посмотрел премьер, там ложилась тень.
– Ве ала али Сейидида Махаммад Ве ала Асхахи Сейидине Мухаммад
Ве
Безусловно, премьеру пока его смерть не нужна, - подумал он.
– Ни премьеру, ни остальным окружающим его "преданным" министрам. Сейчас его смерть могла только все перепутать, смешать, эти министры, с сиротливым видом и восторженным волнением совершающие рядом с ним намаз, могли сгинуть в мгновение ока, как вьющиеся над озером насекомые под порывом ветра...
Да и само озеро вызывает тревогу...
– подумал он, снова склоняясь к полу.
...Нет, его смерть в эту минуту никому не нужна... А его старение нужно...
– подумал он, поднимаясь вместе со всеми, и провел рукой по лицу, совершая салават2.
...Его старение нужно как вода, как воздух. Поэтому они и стоят у него за спиной, читают молитву и жадно, как выброшенная на берег рыба ловит последние капли влаги, впитывают острыми взглядами слабение его мышц, предвестниц старости - замедленность движений или неловкость жестов. Наверное, только его старение заглушает страх в душах этих насекомых...
Поразительно, эти насекомые видели в нем смертельную опасность, но и без него были бессильны.
– ...Ла Илахе Иллалаху ве Хазаман Ахде ба Вахдет
Ла Илахе Иллалаху ве ла набду
...Вместе со всеми он опустился на колени...
...Толстые ляжки Шейха не позволяли ему спокойно стоять на коленях, он поминутно смущенно соскальзывал.
Сердце его сжалось. Этим людям он нужен для обеспечения неприкосновенности их жизней и имущества. Они говорили это прямо и открыто: "Только вы можете спасти эту страну из пасти войны, спасти наших детей, победить нищету..."
...И снова лоб прижался к полу. "Хорошо, - подумал он, - что не надо каждый день молиться в этом душном, пропитанном множеством запахов месте рядом с этими насекомыми..."
...Почему мусульманские традиции так чужды ему, думал он?
Эта душная мечеть, однообразные полукруглые узоры, стонущий призыв азана3, путанные арабские молитвы, непонятные слова, звучание которых ему совершенно не нравится...
Позади кто-то трижды подряд чихнул, потом зафыркал, словно запирал нос на ключ.
От узких окон мечети, украшенного росписями потолка ему стало душно. Потолок к верху сужался...
...Выпрямившись, он молитвенно сложил ладони, и, произнося слова молитвы, подумал: "Что с того, что ему не приходится каждый день молиться с ними, все равно вынужден жить рядом с этими людьми, и похоронят его вместе с ними...
Рядом с ним, наверное, будут хоронить писателей,
При мысли об этом он ощутил запах, пропитавший каждый уголок Аллеи почетного захоронения, витающий вокруг могил аромат смерти, источаемый вянущими цветами, чьи корни питались соками мертвых костей...
...Намаз закончился...
Раскрасневшийся и вспотевший от частых поклонов Шейх медленно подошел к нему и, протянув свои пухлые ладони, мягко пожал ему руку, на миг нагнулся, было, чтобы поцеловать ее.
– Благое деяние с вашей стороны... помолиться за упокой шехидов великое благое дело... Вы смогли выделить для этого из своего драгоценного времени...
...Шейх долго держал в потных ладонях его руку и не только не собирался выпускать ее, но сжимал со все большей любовью, и глаза его отчего-то блестели все ярче и ярче.
...Он высвободил руку, приветственно маша людям, чуть ли не облепившим стены мечети, и сопровождаемый ярким светом камер, шустрыми телохранителями и министрами, вышел из мечети, постоял на ступеньках, приветствуя собравшихся во дворе, потом сошел вниз. На улице сел в машину, стоящую точно в центре кортежа.
...Машины, прорезая людей, толпящихся на узкой улице, повернули и, выехав на широкий проспект, набрали скорость.
– Освободить дорогу!.. Освободить дорогу!..
– доносилось из рупора откуда-то впереди.
– Никуда не заезжаем, господин Генерал?..
– не отрывая взгляда от дороги, спросил сидевший впереди вполоборота к нему помощник.
– Нет...
– ответил он и взглянул на сидевшего рядом мощного телохранителя.
... От парня так же, как и вчера резким пахло одеколоном... Нажав кнопку, он опустил окно.
Парень побледнел:
– Я... простите меня...
...Почему после каждого посещения мечети его поташнивает, подумал он?.. От заплесневевших, годами не проветриваемых ковров мечети или от выражения на толстом лице Шейха?!.
...Он понюхал ладонь... Пахло пухлыми ладонями Шейха...
Почему в последнее время запахи так раздражают его?.. Может, идет отравление организма?..
Он похолодел от этой мысли. Вспомнил вкус блюд, которые ел в последние дни, и наглое с женской улыбкой лицо повара.
Нет, здесь какое-то другое отравление...
...Тротуары были полны прохожими. Несмотря на сильный ветер, промозглую погоду, люди с растерянными лицами что-то кричали и приветственно махали ему...
Они почему-то вдруг напомнили ему далекое прошлое, детские годы, игры на узких сельских улочках, и разрумянившиеся от криков и хлопков товарищей. А потом он вспомнил, как в один прекрасный день эти игры как-то в одночасье надоели ему...
Странно, - подумал он, - тогда остыв к сверстникам, он не почувствовал тяги и к взрослым...