Свободные
Шрифт:
– Уже и так рано, - буркаю я. – Часа три, наверно.
– Ты есть хочешь?
– Нет, спасибо.
– Зои, мы в пути полдня, пожалуйста.
– Вы не обязаны обо мне заботиться. Я не ваша дочь. Я вам вообще никто.
– Не говори так, - впервые в голосе блондинки звучит обида. Женщина вскидывает подбородок и хлопает дверцей. Тут же эхо разносится по пустой стоянке, и мы обе синхронно морщимся. – Прости.
– За что? Со мной все в порядке, все хорошо! – я разворачиваюсь и бегу в сторону мотеля.
Не хочу, чтобы она шла следом, но она идет, ведь как иначе? Не смотрю на нее, когда мы бронируем
Сажусь на кровать, она так сильно прогибается, что я проваливаюсь, и опускаю на колени голову. Мне совсем не больно. Только лишь, когда дышу.
Проходит немало времени, прежде чем я беру себя в руки. Сморкаюсь, подхожу к старому зеркалу и думаю о том, как было бы хорошо не думать. Вытираю пальцами мокрые глаза, щеки, затем заправляю за уши светлые волосы и тяжело выдыхаю. Моя мать была самым обычным человеком, таким же, как и мы все: с недостатками, с грешками, с ошибками. Однако что в ней и было особенным, так это безумная воля к жизни. Брошенная всеми, покинутая и растерянная она продолжала идти, не смотря ни на какие препятствия. И сейчас она бы злилась, увидев мое лицо. Она бы насупила свой нос и сказала: будь свободна от предрассудков и от жизненных помех; мы думаем, именно проблемы делают нас людьми, но людьми нас делает обыкновенное счастье, и счастье – редкий дар; не упускай его, Зои. Живи и радуйся даже тогда, когда хочется плакать. Наслаждайся, даже совершив ошибки. Находи хорошее даже в плохом, и тогда ты не пропадешь.
Я улыбаюсь, представив перед собой мамино лицо. Встречаюсь со своим отражением в зеркале, и вдруг вижу эту похожую улыбку. Вскидываю брови, касаюсь пальцами груди, там, где бьется сердце, и понимаю: мама – во мне, в моих жестах, в моих словах. Она никогда меня не покинет. Неожиданно знаю, что хочу сделать.
Выбегаю из комнаты. Несусь к круглосуточному магазину и сосредоточенно осматриваю прилавки. Возвращаюсь, сжимая в руке упаковку с краской. Шоколад. Порывисто разрываю ее, извлекаю баночку и громко выдыхаю. Да, это то, что мне нужно. Через полчаса мои волосы темно-каштановые, и я ошеломленно изучаю их в зеркале. Перебираю пальцами. Если люди и совершают странности, ведясь на поводу у эмоций, то это определенно одна из них.
– Ох, - непривычно быть так сильно похожей на нее. Локоны мокрые, почти черные. И мне недостает только ярко-алой помады. Тянусь за маленьким, пожелтевшим от времени феном, как вдруг раздается стук в дверь. Оборачиваюсь. Неужели блондинка – надо бы узнать ее имя и, наконец, запомнить его – решила пообщаться? Недовольно закатываю глаза. Эта женщина пытается помочь. Заслуживает ли она такого отношения? Если каждый ребенок, имеющий за
Вместе с запахом алкоголя в комнату влетает худощавый парень, хватает меня за рот и сжимает его с такой силой, что мне становится больно.
– Я отпущу, - задыхаясь, говорит он мне на ухо, - а ты не кричи, договорились?
Киваю. Однако едва он ослабляет хватку, как тут же я вырываюсь и открываю рот для пронзительного ора.
– Стой, стой, - выставив перед собой ладони, восклицает незнакомец. Вдруг понимаю, что у него разбита губа и из носа течет толстая красная полоска. – Мне надо спрятаться. У тебя единственной горел свет.
Мне страшно. Не знаю, что делать, так и стою, растопырив пальцы, будто жду, что этот парень сорвется с места и решит разодрать мне глотку. Говорю:
– Уходи.
– Пять минут. Пять минут, и я исчезну, прошу.
– Но что с тобой? – Сам парень слишком худой, чтобы первым лезть в драку. Собственно, поэтому я невольно воспринимаю его, как жертву. – На тебя напали?
– Можно и так сказать.
– Ты не уверен?
– Скорее я сам напросился. – Незнакомец неуклюже горбит спину и вытирает руками уже опухший и бордовый от удара нос. – Черт, - парень пьяно морщится, - жжется, дрянь.
Так и тянет полюбопытствовать, что же на самом деле происходит, однако здравый смысл подсказывает мне не начинать беседу с каким-то неизвестным психом.
– Я не хотел тебя напугать.
– Может, - сглатываю и нерешительно продолжаю, - может, тебе нужен доктор?
– Обойдусь.
– Но ты в крови. Тебя хорошенько разукрасили.
– Я еще легко отделался.
– Что же ты натворил?
– Проиграл. – Парень усмехается и тут же морщит лоб. Наверняка, нос жутко щиплет. Смотреть на подобные душевные терзания трудно, поэтому я неожиданно решаю проявить сочувствие. Беру полотенце, иду в ванну, подставляю край под холодную воду и возвращаюсь уже уверенная в своем намерении хотя бы немного скрасить ночку этого парня. – Держи.
– Спасибо. – Он удивленно хмыкает. Придавливает полотенце к носу и облегченно выдыхает. Осматриваю его кудрявые, угольные волосы, вздернутый чуб, толстые, безобразные веснушки – не дай бог самой иметь такие – и зеленые, мутные от алкоголя, глаза. Цвет, как у меня. С коричневыми, мелкими крапинками. Думаю, мы даже по возрасту в одной лодке. Интересно, каким же он образом умудрился нажить себе неприятности, не успев достигнуть совершеннолетия? – Считаешь, я ненормальный?
– Есть такая мысль.
– Просто никогда не приходи на закрытые вечеринки.
– Подожди, что? – недоверчиво вскидываю брови. – Тебя избили потому, что ты без спроса пришел на танцы?
– Меня избили не за то, что я пришел, а за то, зачем я пришел. Сечешь?
– И зачем же ты туда пришел?
– Совет номер два: никогда не влюбляйся в шикарных, рыжеволосых отличниц. Говорю по своему опыту. У нее сто процентов есть тот, кто захочет тебя избить. И у него есть парочка дружков, вызвавшихся составить компанию. И в итоге у всех кто-то есть, кроме тебя самого.