Свободные
Шрифт:
– Не думаю, что Болконский слышал о таком чувстве.
– Ты поедешь за ним?
– Я буду держаться плана. И ты тоже. – Вновь смотрим друг на друга. Андрей тяжело выдыхает и проходится пальцами по контору моих губ. Тут же все тело вспыхивает, и я робко улыбаюсь. – Не опоздай, - говорит он.
– Не опоздаю. – Отвечаю я.
Парень кивает. Делает шаг назад, однако затем вновь приближается, приподнимает мой подбородок и пылко целует. Я не могу дышать. Хватаюсь за его плечи и мысленно повторяю: не уходи, останься,
Я так и смотрю ему в след, разрываясь на части. В глазах покалывает, мне приходится стиснуть зубы, чтобы не разрыдаться. Все будет хорошо, хорошо!
Все-таки горблюсь. Беззащитно обхватываю себя пальцами за талию и облокачиваюсь спиной о стену. Мы следуем плана, тогда почему мое сердце готово выпрыгнуть из груди? Почему мне кажется, что мы больше не увидимся?
Отец заканчивает через пару минут. Мы выходим из здания, плетемся к машине, и я удивленно вскидываю брови, увидев, что он садится за руль.
– Сам поведешь?
– Еще не разучился, - отшучивается он. Жалкая попытка разрядить обстановку. Едим мы медленно, но я думаю, Константин специально не торопится. Поглядывает на меня и каждый раз оборачивается с таким выражением, будто хочет что-то сказать. Однако затем его грудная клетка сдувается, он покачивает головой и продолжает следить за дорогой, как ни в чем не бывало. В конце концов, я не выдерживаю. Шумно выдыхаю и признаюсь:
– Мы хотим уехать.
– Что?
– Мы с Андреем, - мну перед собой пальцы. Честной быть очень сложно. – Мы решили, что здесь нам больше нечего делать. Куда безопаснее убраться как можно дальше.
– Зои, - Константин тормозит перед домом и устало поправляет светлые волосы. В его глазах столько недоумения, что мне становится плохо. Виноват ли он в том, что я сделаю так, как хочу, а не так, как правильно? – Не стоит убегать. Это крайние меры.
– Сейчас как раз тот случай.
– Я мог бы нанять охрану, да и твой приятель – ходячее орудие.
– У нас нет другого выбора, – закрываю глаза и вдруг понимаю: я слишком крепко привязалась к отцу, пусть и пообещала себе его возненавидеть, - я рада, что мы познакомились.
– Говоришь так, будто прощаешься!
– Я прощаюсь.
– Нет, - Константин покачивает головой, - Зои, прошу тебя. Давай все обсудим! Я уже понял, мое мнение совершенно не важно, но…
– Важно!
– Недостаточно. Послушай, пусть дело Болконского – вопрос открытый, тебе здесь ничего не грозит. Теперь уж точно. Я найму людей, поставлю охрану…
– Не надо. Елена с ума сойдет.
– Она поймет.
– Знаю, - киваю и чувствую, как в горле застревает ком. Сложно смотреть на отца и держать себя в руках. Мы с ним, действительно, похожи. Глаза одинаковые!
– Позволь мне хотя бы довести тебя до вокзала. Я хочу лично проследить за тем,
– Да. Машины у него нет. На мотоцикле далеко не уедешь.
– И куда направитесь? Что будете делать? Как же экзамены, институт…, Зои! Останься. Мы придумаем что-нибудь. Слышишь? Я был плохим отцом, раз позволил этому случиться.
– Нет, - порывисто покачиваю головой, - ты не причем. Просто так надо. И я была бы счастлива, если бы именно ты отвез меня.
Мы молчим. Смотрим друг на друга и цепляемся за тишину, как за последнее мгновение. Сейчас нам придется выйти из машины, затем расстаться, и эти минуты исчезнут из памяти, как исчезает все, что когда-либо с нами происходило. Удивительно, но мне сложно уходить. Кто бы мог подумать, что я привяжусь к человеку, которого раньше считала злейшим врагом? Наверно, так и должно было случиться. Одно заменяет другое. Моя мама погибла, но появился отец. Я вновь теряю семью, но убегаю с Андреем. Странная жизненная закономерность, с которой никто не может поспорить.
Собирая вещи, то и дело замираю. Осматриваю комнату и вижу ее совсем другой. Теперь это не чужая, холодная башня, где меня заперли за неповиновение. Теперь это уютно место, в котором я проливала слезы, смеялась и жила долгий месяц. Как же быстро летит время. Робко закрываю за собой дверь и кидаю взгляд в сторону Саши. Надо попрощаться, но сил нет. Что я ему скажу? Как посмотрю в глаза?
– Уже уходишь? – спрашивает брат, выросший за спиной. Я испуганно оборачиваюсь и вдруг понимаю: его глаза красные, будто он плакал. О, Боже – сердце замирает. Неужели отец звонил ему из участка? Неужели он обо всем знает? – Не забудь корсет и чулки. Я закинул их на верхнюю полку.
– Саша, я…
Парень проносится мимо. Шагает в свою комнату, а у меня в груди все разрывается на тысячи частей. Невольно бегу за ним. Восклицаю:
– Подожди!
– Нет.
– Пожалуйста, остановись! – ловлю его локоть и вспыхиваю. – Саша, прости, я не хотела, я не знала, как сказать!
– Что в этом сложного?
– Шутишь? Мне так плохо, и стыдно, и если бы ты только знал, как я желаю повернуть время вспять. Я бы выстрелила! Я бы больше не струсила! Я бы спасла ей жизнь!
– Что? – Брат замирает в недоумении. Его веснушчатый нос морщится, а я растеряно распахиваю глаза. – Что ты имеешь в виду?
– Я…, - горло сводит судорога.
Изучаю недовольный взгляд Саши и цепенею. О, нет. Черт! Начинаю покачивать головой, пятиться назад, однако брат не отстает. Идет следом. Собираюсь рвануть вон со второго этажа, но не успеваю. Он вовремя хватает меня за запястье.
– О чем ты говоришь?
– Ни о чем.
– Зои!
– О, нет, я не хотела, я…
Брат меняется в лице. Сдавливает свободной рукой глаза и едва слышно спрашивает: