Свод
Шрифт:
…. За всю свою долгую жизнь я ни разу этого не видел, но, почему-то был уверен в том, что это возможно. Как вы считаете, Якуб? Ведь это маленькое чудо могло бы случиться в любом городе или селе мира, почему бы тогда этому не произойти в Литве? В общем, если облачить в слова мои желания, то я просто хочу выкупить и освободить эту девушку….
— Поня-а-атно, — недовольно протянул Война, — значит, «выкупить» — это относится ко мне, а «освободить» вы великодушно оставляете себе. Что ж, весьма благородно…
— Не обижайте меня,
— Хорошо. — Увлечённый игрой в добрых волшебников Якуб, сложил руки в молитве и красноречиво вскинул глаза к небу. — Чего не сделаешь, господи, ради исправления овец твоих заблудших. Итак, с чего мы начнём?
— Для начала давайте подойдём ближе….
Они без труда пробрались через изрядно поредевшую толпу. В это самое время человек, обращающийся к гражданам у позорного столба, закончил свои нравоучительные речи и стал помогать исполняющему обязанности палача, отвязывать подавленную наказанием жертву.
Свод, глядя на обессиленное тело девушки, сползающее на землю, просто почернел лицом. Не в силах больше смотреть на то, как палач и недавний чревовещатель принялись заботливо сматывать освободившуюся верёвку вместо того, чтобы помочь девушке подняться, Ричмонд подошёл к столбу.
Боль свежих ран не давала возможности несчастной опереться спиной на грязное, пропитанное потом и кровью многих жертв бревно. Она, став на четвереньки, медленно потянулась, откидывая голову назад. Тёмные волосы, словно креольские шторы, открыли смуглое и, ...чёрт побери, очень красивое лицо.
Свод, всё это время с состраданием наблюдавший за девушкой, сел рядом с ней на корточки. Палач и чревовещатель дружно выпучили глаза. Как же, достойно ли важного пана, подобное поведение? Война, находясь в нескольких шагах от места этих событий, был сосредоточен и задумчив.
Ричи тем временем старался заглянуть в полные боли глаза жертвы. Она, подогнув под себя ноги, села на землю. Не желая сейчас встречаться взглядом ни с кем, несчастная девушка часто захлопала слипшимися от слёз густыми ресницами.
Свод встал:
— Мистер Война, — задумчиво сказал он, — спросите, у кого можно выкупить её.
Якуб звучно потянул в себя воздух и после этого с тяжестью в голосе ответил:
— Ричмонд, боюсь, что всё это не так просто.
— Я лишь прошу вас спросить…
— Хорошо.
Война задумчиво сжал губы и, обращаясь к растерянному палачу, спросил:
— Скажите, …милейший, вы не знаете…, с кем можно обсудить…? Словом, этот …богатый иностранец интересуется, кому принадлежит девушка, и у кого можно выкупить её свободу?
Палач округлил глаза и кивнул на своего помощника-чревовещателя. Тот тоже был огорошен подобным вопросом. Судя по всему, это и был тот самый лавочник Винсент, у которого несчастная жертва, в данный момент
Война приценился к торговцу. Лысый, красноносый мужик, в засаленной телогрейке, только и всего…
Взгляд в один миг преобразившегося Войны был красноречив:
— Знаете, пан…?
— Винсент, — прохрипел неготовым к работе горлом лавочник.
— Вин-сент, — повторил по слогам его имя Якуб. — Этот важный господин перед вами, не кто иной, как старший приказчик охотничьих угодий самого государя Жигимонта II[34]. Я бы, — добавил он весьма значительно, — на вашем месте серьёзно задумался, прежде отвечать отказом такому злопамятному человеку. Наше счастье, что заможны[35] пан не знает ни одного из посполитых языков…
Война оглянулся назад и окинул взглядом площадь, на которой осталось что-то около двадцати зевак, двое из которых были быстро сообразившие, что панам может понадобиться их помощь, слуги дяди Бенедикта.
Якуб подмигнул им, повернулся и заговорщицки произнёс:
— Как вы думаете, сколько, нужно денег родственникам этой девушки и, естественно, вам, чтобы уладить все вопросы?
Винсент вспотел. В его планы никак не входило сориться с такими важными панами. Впрочем, и решение продавать находящуюся у него в услужении и проворовавшуюся девушку, пока ещё не посещало эту лысую голову. Что делать, судья давно ушёл, и посоветоваться в этом странном деле сейчас было не с кем…
— Вы думаете, родственники будут против? — продолжал давить Война
— Да у неё, — всё ещё пребывая в глубоком ступоре, промолвил лавочник, — всех родственников-то только брат, да и тот в тюрьме.
— Тем более. Насколько мне известно, она сделала вас беднее на два талера, я плачу ещё …три сверху, всех пять и она едет с нами в имение одного знакомого пана под Драгичином, где мы оставим её, обеспечив привычной работой и неплохим содержанием. Вельможный пан очень мягок сердцем к мучениям несчастных…
Говоря это, Якуб упёрся взглядом в лицо перепуганной девушки. Та, позабыв о боли, озабоченно вертела головой и всматривалась в лица тех, кто в данный момент решал её судьбу. Свод, словно понимая слова Войны, снова присел на корточки и взял её за руку…
— Напрасно, Ричи, вы это сейчас делаете, — сказал на английском Война, — если, правда то, что от вранья люди становятся косыми, думаю уже к сегодняшнему вечеру я стану косить на оба глаза. Хотя…. Знаете, хорошо бы было, если бы вы сейчас резко встали, и зло начали мне угрожать, гневно выкрикивая «Сигизмунд»…
— Что вы ему говорите? — испуганно осведомился Винсент.
— Я, — спокойно ответил Война, — пытаюсь его отговорить от покупки, спрашивая, что на это всё скажет король Сигизмунд? Но! Похоже на то, пан Винсент, что и мне и вам в скором времени может быть худо от подобных вопросов. Этот «охотник» в большом уважении у молодого короля…