Шрифт:
Пролог
– Снимай одежду, Ника… Выполняй свою часть сделки.
Сжимаю руки в кулаки, когда властные пальцы ложатся на пуговицы моей блузки и начинают медленно её расстегивать.
– Боишься?
Очень.
Сейчас я лишусь невинности…
Я вся дрожу от волнения, но от жажды ещё больше!
Потому что мой первый раз случится с самый настоящим горячим дьяволом, от которого сходит с ума весь универ.
Я отрицательно качаю головой, чтобы не казаться слабой.
Адам
Вжух…
Юбка падает на пол, обнажая стройные девичьи ноги.
Мои щёки вспыхивают румянцем, когда я понимаю, что оказываюсь перед ним практически полностью голая, то есть в одном только белье.
Он взглядом победителя оценивает то, чем будет обладать!
– Ты милая, когда смущаешься, – рука Адама ложится на мою щеку, надменно её поглаживает. – Не ожидал. Твой румянец заводит…
Одно его прикосновение – я сплошной оголённый нерв.
Как можно так ненавидеть человека и одновременно до сумасшествия его хотеть?
Сильная ладонь второй, левой руки, опускается на моё бедро, сжимая. Он резким рывком притягивает меня к себе. Припечатывает. Кожа к коже. Его дыхание на моих губах… Теперь горячие пальцы надавливают на подбородок, подчиняя.
Все его движения властные, уверенные, собственнические. По-другому и быть не может.
Адам горячо и прерывисто дышит, рассматривая мои губы. Он собирается меня поцеловать! Но не целует… он просто трется о них своими губами, дразня. Обжигает дыханием, которое пахнет мятой и дорогими сигаретами.
За это я его ненавижу…
Потому что хочу его немедленно, а он, как обычно, надо мной издевается!
У меня так сильно начинает кружится голова, что я думаю, что сейчас потеряю сознание. Тело пошатывает, поэтому я хватаюсь за его обнаженные, мускулистые плечи, слегка царапая их ноготками. Пытаюсь устоять на месте и не упасть. Но это чертовски сложно.
Он же дьявол.
Он точно самый настоящий проклятый дьявол!
Я животом прижимаюсь к его восхитительным кубикам пресса. Хочется положить на них руку и как следует ощупать. Насладиться. Мне кажется, что они не настоящие. Потому что слишком идеальные…
Он стоит передо мной в одних только чёрных боксёрах, через которые видно большой, выпуклый бугор. Просто гигантский.
Я уже видела его обнаженным.
Даже видела тайком, как он дрочит…
Боже.
Мне было тогда очень стыдно, что я за ним подглядывала.
Его тело – мечта. Адам занимается спортом, будто живёт в качалке. Бассейн, бокс, нелегальные гонки на тачках. Он качается даже дома! Как будто его жизнь – сплошная качка.
Адам приоткрывает рот и касается моих губ языком, нарочито медленно по ним проводит. Из груди практически вырывается
– Ты когда-нибудь целовалась по-настоящему? М? По-взрослому, Ника.
– Я… – вздыхаю.
Я не могу говорить.
Мне кажется я парю над облаками.
– Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий поцелуй…
Не понимаю, в какой миг это происходит, но он бросает свою руку на мой затылок, тянет на себя и жёстко целует в губы.
Нахожу красивые, сочные, полные губы и робко целую их, как будто ем незнакомый райский фрукт, истекающий нектаром.
Адреналин зашкаливает.
Потому что я не знаю, ядовитый ли этот фрукт или пригодный к употреблению.
Как и сам Адам.
Я не знаю, что можно ожидать от этого человека в любой момент.
Ужалит ли он меня ядом или покажет мне рай…
Язык Адама оживает. Активно работает у меня во рту, рождая стоны.
Он прав.
Вот это и есть настоящий взрослый поцелуй! Это очень горячо, мокро, незабываемо.
Как танец над пропастью с кипящей лавой.
Адам смелеет. Ни в чём себе не отказывает.
Горячий дьявол, он меня не целует.
Нет, это по-другому называется.
Он меня трахает.
Языком…
– Продолжим. Я хочу увидеть тебя без одежды, – отстранившись, низким голосом шепчет в мой рот.
Я нервно облизываю губы. Они припухли и болят. Он целовал меня достаточно долго, ненасытно, в какой-то миг я подумала, что он меня просто сожрёт.
Моё сердце рвется в клочья от запредельной скорости. Легким катастрофически не хватает кислорода!
Поверить не могу.
Я только что целовалась с этим засранцем!
Я сошла с ума!
Но у меня нет другого выхода.
Он превратит мою жизнь в ад, если я не буду делать так, как он говорит.
Адам забавляется. С уже знакомой мне ехидной ухмылкой. Он пальцами скользит по моей коже, рисуя на ней узоры, медленно направляется к резинке трусиков. Подцепив её пальцем, стягивает бельё вниз. Роняет на пол.
– Переступи, – его голос охрип.
Карие глаза стали темными-темными.
Как глубокая ночь на краю света.
Я послушно перешагиваю через бельё, которое уже стало очень мокрым.
Я пытаюсь быстро отбросить его в сторону, чтобы он не узнал об этом, но мерзавец словно мои мысли читает, ловко подхватывает его с пола и сжимает в кулаке.
Чёрт…
Вот ненавижу его!
Он заставляет меня признать себя слабой.
Заставляет злиться, а потом краснеть.
Заставляет бороться с собой, рождая внутри меня настоящее стихийное бедствие из самых противоречивых чувств.
– Мокрая! Плохая, очень плохая девочка… Ты насквозь промокла, Ника! Хочешь меня?