Своё место
Шрифт:
— Что?! — уставился он меня ошарашено. — Нет конечно!
— Тогда в чём дело? — вопрошала я требовательно.
— Лейри, — вздохнул Кастиан, — там я поддался своей слабости. Пошёл на поводу желаний, на которые не имел права. Совершил ужасную ошибку.
Ошибку? Получается эти мгновения, такие сладкие и незабываемые, которые мне не забыть до конца жизни, для него всего лишь ошибка? Ком в горле стал больше, глаза начало пощипывать.
— Самое абсурдное, — продолжал Кастиан, — я должен об этом сожалеть, но не получается. Слишком хорошо мне с тобой было.
—
Точнее, я прекрасно знала и понимала, представители иных рас в брак вступают только с себе подобными. И родители с обеих сторон рады не будут. И в обществе могут не понять. Только… мне стало как-то резко плевать на все эти условности. Почему я должна отказываться от радости и счастья, только потому что это может кому-то не понравиться?
— Ты же сама всё знаешь и понимаешь, — ответил Кастиан с грустной улыбкой. — Эти отношения обречены с самого начала. Рано или поздно за них придётся платить болью, а я этого не хочу. Не хочу страдать сам, но ещё больше не хочу стать тем, из-за кого будешь мучиться ты. Но даже если мы плюнем на все запреты, какое будущее нас ждёт не думала? Отверженные собственными семьями. Вынужденные, едва сводя концы с концами, отрабатывать обучение в академии. И нет никакой гарантии, что обозлившиеся родственники не пожелают поквитаться за этот бунт. Тогда вовсе придётся жить скрываясь, каждую минуту оглядываться по сторонам. Ты этого хочешь? Сильно сомневаюсь. Так не лучше ли, прекратить всё сейчас. Переболеть, пока не стало слишком поздно.
Страшные слова. Каждое разъедает душу как зелье-растворитель. И вместе с тем, такие логичные. Правильные. Но…
— Не нужно решать за меня, чего я хочу, — произнесла и посмотрела Кастиану в глаза. — Этого даже мой родной отец не имеет права делать.
— Лейри….
— Не перебивай! — вскинула я руку, призывая к молчанию. — Ты всё верно сказал, только всё это лишь вероятности того, что может быть. Ты прав, если прислушаться к здравомыслию. Дедушка меня всегда учил думать головой и поступать в соответствии с совестью. Я благодарна ему за науку, здравый смысл никому не лишний. Но знаешь, что я поняла на той скале? Иногда, в редких случаях, он только мешает. Нужно уметь жить так, словно это последний день, потому что однажды так и будет. С учётом происходящего сейчас в империи, а может и всём мире, этот день может оказаться ближе, чем кажется. Так почему я должна отказываться от возможности побыть счастливой, только потому что кто-то может оказаться против?
— Ты уже сильно разочарована в мужчинах, — вновь чуть улыбнулся невесело Кастиан, — не хочу, чтобы ты разочаровалась ещё и в отношениях.
Безнадёжно. Все мои слова он трактовал на свой лад или предпочитал пропускать мимо ушей. Зачем я продолжаю этот разговор и пытаюсь чего-то Кастиану доказать, когда он уже всё для себя решил? Дура потому что. Ведь не собиралась навязываться, но чем занимаюсь сейчас?
— Разочарование, говоришь? — произнесла я тихим, каким-то тусклым голосом. — Что же, можешь считать, я познала новую его грань. Думаю, в ближайшее время, нам стоит пореже пересекаться. Всего хорошего.
Развернувшись направилась в сторону общежития. Старалась идти неспешным шагом и держать спину ровно, когда хотелось сорваться на бег, чтобы поскорее оказаться в своей комнате и дать волю слезам. Выплакать свою боль, обиду, несбывшиеся надежды. Даже это уточнение про частоту встреч, лишь жалкая и мелочная попытка укусить в ответ. Скорее всего, потом мне будет стыдно, но сейчас всё глушила душевная мука.
Я почти дошла до фонтана, где мы недавно встретились с Кастианом, как меня резко ухватили за предплечье, вынуждая развернуться, а потому чужие губы накрыли мои. Поцелуй отчаянный
— Ты с ума меня сводишь, — прошептал Кастиан мне в губы. — Огорошила своими признаниями, после чего сделала выводы и ушла, не дав мне время обдумать всё сказанное тобой.
— Ты всё решил ещё до нашей встречи, — ответила я, так же, шёпотом.
— А сегодня понял — не могу, — отозвался он, смотря на меня с нежностью и печалью. — Не могу находиться неподалёку от тебя и делать вид, будто ничего не было, и мы вообще почти не знакомы. Ты с самого начала привлекла моё внимание тем, что будучи обычной девушкой без рода и денег, не боялась аристократов. Говорила, что думаешь и поступала, как считаешь правильным. Не сдалась, когда богатые сволочи пытались тебя сломать себе на потеху. Ты меня покорила, своей внутренней силой и сердцем воина, удивительно сочитающихся с некой наивностью и чистотой. Словно сама судьба постоянно сталкивала нас, вынуждая меня совершать поступки, которые не должен. Влезать в неприятности, привлекать ненужное мне внимание. Я пытался противиться, избегал общения, пока не понял — большее не хочу. А спустя ещё немного времени осознал, что в моей голове слишком много мыслей о тебе. Меня тянуло к тебе. Я искренне с этим боролся, но потерпел сокрушительное поражение. Остатки здравомыслия требуют бежать и держаться от тебя подальше, потому что всё может закончиться плохо, но я больше не хочу. Ты права, иногда это только мешает. Я хочу быть с тобой. Хочу надеяться, что найдётся выход, при котором никто не пострадает. Но даже если это не так, единственное о чём буду сожалеть, что не способен забрать твою боль и платить за это желанное безумие в одиночку.
Закончив свой монолог, Кастиан снова меня поцеловал. Недавние боль и горечь испарились без следа. Мир, ещё недавно казавшийся таким мрачным, расцвёл новыми красками. Я больше не боялась кошмаров, их не будет. Искренне верила, отцу удастся найти предателя в академии, а через него остальных врагов и победить их. С Кастианом нас ждёт только счастье. И вообще, всё будет хорошо.
Наверное, все влюблённые и счастливые люди чуточку безумны. Я не исключение, но мне хотелось верить только в лучшее. Мы целовались посреди двора академии, ничуть не заботясь тем, что нас могут увидеть. Нас это не беспокоило. Пусть все знают — мы теперь вместе. Мы счастливы. И нам плевать если кто-то считает это неправильным.
Шаон Фернор, маркиз Эрвейский
Дома Шаон пробыл два дня, потом вынудили вернуться в академию, там решили возобновить занятия. А после приставить студентов к полезному труду — заряжать кристаллы, если остались магические силы. Похоже, император решил использовать все возможные силы, для поимки врага и борьбы с его деяниями.
Шаон был уверен, отца увидит не скоро, но к его удивлению, тот появился к ночи первого дня. Захлопнул дверь своей комнаты перед лицом матери, велев не беспокоить по пустякам. Та с минуту стояла, осознавая сказанное и размышляя, как поступить. Голос разума победил, и недовольная она удалилась к себе.
Пообщаться с отцом получилось утром. Тот присоединился к нему за завтраком. Впервые за последние месяцы, Шаон не испытывал раздражения или обиды в обществе родителя. Последнее время, без всех развлечений и вечеринок, к которым открывали доступ деньги, у него появилось много времени на размышления. Чем больше Шаон думал, вертя в мыслях ситуацию так и эдак, тем больше приходил к неутешительному выводу — отец прав. В академии он расслабился и стал вести себя всё более разнузданно. Начал стремиться к удовольствиям, не взирая на последствия. Люди превратились для него в источники выгоды или живые игрушки. Как всё могло к такому прийти?