Своими глазами

Адельгейм Павел

Согласовать можно, и без конфликта. Еще пятнадцать лет назад архиепископ Ермоген пытался игнорировать притязания уполномоченного на архиерейские функции. Он ввел практику давать указ о назначении и с указом отправлять к уполномоченному. Это приводило к постоянным конфликтам с уполномоченным, который всегда имеет возражения против данного священника на данный приход. Конфликты привели к удалению архиепископа Ермогена указом святейшего Патриарха. Сперва с одной кафедры, потом — с другой, а потом и вообще в монастырь "на покой". Сегодня архиереи с уполномоченными живут в ладу. Это очень просто,

оказывается. Надо только во всем спрашивать их, — нет–нет, не разрешения, а совета… и ничего не предпринимать по своему рассуждению.

"Послушание выше поста и молитвы".

Прежде чем дать священнику указ, вопрос о его назначении на приход архиерей "согласовывает" со Спиридонычем. И конфликтов не бывает. Замечательны телефонные разговоры между ними. Архиерей берет трубку.

— Слушаю.

— Ах, Петр Спиридоныч! — и лицо приобретает благоговейное выражение.

— Как Ваше здоровье, Петр Спиридоныч?

— Да, да.

— Хорошо, спасибо Петр Спиридоныч!

— Слушаю, Петр Спиридоныч, слушаю.

— Простите?

— Ах, насчет Бутырска…

— Да, да, да…

— Вот и я тоже так думал.

— Но ведь там Иванов?

— А–га–а-а–а-а–а… да… да…

— В Семеновку?

— Конечно, лучше.

— Так, так, так… так, так… так…

— Конечно, конечно….

— Да, да, да…

— Всего хорошего, Петр Спиридоныч!

Положит трубку и тяжело вздохнет. Вот и "согласовали". Ну какие тут могут быть конфликты! И пишет архиерей указ: "Для пользы церковного дела священник такого-то храма переводится в такой-то храм". Иногда архиерей вынужден "пробивать". Вот приезжает он к уполномоченному и делится с ним интимно, как со старшим товарищем: "Знаете, Петр Спиридоныч, священник Никифоров просится из Бутырска. Жена, говорит, больная. Климат, знаете… А Семеновка давно пустует… Священника уж очень просят"…

Уполномоченный может отказать по–японски, сменив тему разговора. Может намеками и недомолвками указать свою позицию. Выработался даже специальный этикет разговора архиерея с уполномоченным. По этикету архиерей всегда пользуется витиеватым языком восточных вассалов. Спиридонычи больше мычат. И за ними всегда последнее слово.

Степень зависимости архиерея от уполномоченного бывает различной в каждой епархии. Здесь имеет значение и личность архиерея, и его заслуги перед Родиной. Его позиции и взгляды. Объективные плоды деятельности. Конечно, митрополит Никодим иной раз может и не согласовывать со Спиридонычем чье-либо назначение. Имеется Тульская епархия, где, говорят, вообще отсутствует акт регистрации духовенства. Митрополит Ювеналий облечен таким доверием Советского государства, которое заслуживает не всякий уполномоченный. Мне пришлось беседовать с одним известным московским протоиереем, знающим иерархов.

— Ведь Вы были в КГБ, — спросил он меня.

— Нет, я был у митрополита Ювеналия.

— Это одно и то же.

Что касается рядовых епархиальных архиереев, то за ними в вопросе перемещения и назначения сохраняется право совещательного голоса. Методом регистрации Спиридоныч узурпировал власть назначений и перемещений. Один архиерей подписывает указ. И один несет за него ответственность перед Богом и перед Церковью. Беспомощное положение

архиерея ярко обнаруживается в следующем эпизоде.

Иллюстрация

В 1972 году архиепископ Варфоломей с большим участием принял освободившегося из заключения священника Павла Адельгейма. До выяснения судьбы его направили служить в кладбищенскую церковь г. Ташкента.

Архиерей относился заботливо. Скользко зимой ходить на протезе. Вызывая в епархию, присылал свою машину. Кормил обедом. Расспрашивал, ободрял.

— Немного потерпи. Определим.

Недели через три секретарь епархии о. Федор Семененко сказал: "Пердоныч обижается, что ты к нему не едешь".

По дороге к Спиридонычу обдумывал, как оправдать свое невнимание. Ведь не скажешь ему откровенно, что видеть его не хочешь. Но Спиридоныч встретил с восторгом:

— Ах, Павел Анатольевич! Рад Вас видеть. Садитесь, садитесь.

— Спасибо.

— Ай–яй–яй, какое несчастье! Что же, выше колена? Не трудно Вам без ноги-то служить?

— Что ж теперь делать?

— Да, да, да… А как себя чувствуете? Чем занимаетесь, как семья?

— Хотелось бы место получить. Семью кормить надо.

— Отдохните, дорогой Павел Анатольевич, отдохните. Всему свое время. Кстати… хороший приход освободился в Джизаке.

— Страшновато одному служить. Я ведь всего третью неделю на протезе хожу. Всякие неожиданности могут возникнуть. Хотя бы первый год послужить не одному.

Спиридоныч помрачнел:

— Мы это еще обсудим. Не трудитесь приезжать. Я дам ответ через Вашего епископа.

Выяснение тянулось с декабря по 31 марта. В этот день вызвал Владыка:

— Отче, я не могу тебя устроить в пределах Ташкентской епархии нигде.

— Даже в Джизак?

— Нигде. Поезжай к владыке Антонию в Симферополь. Может, он сумеет устроить. Я напишу ему.

Митрополит Эстонский Таллинский Алексий (Ридигер)

И Адельгейм получил указ: "Уволенный за штат, согласно указу № 40 от 23 октября 1970 года священник Павел Адельгейм по окончнии срока заключения 14 ноября 1972 года был направлен в Александро–Невский храм г. Та шкента для прохождения священнической практики, которую закончил 8 марта 1973 года. Священник Павел Адельгейм способен исполнять пастырское служение. Согласно поданному прошению, священник о. Павел освобождается из Ташкентской и Среднеазиатской епархии с правом перехода в другую епархию".

В Симферополе его ждал такой же сердечный прием.

— У меня 13 приходов и 400 кандидатов. Но раз просит Владыка Варфоломей, я сегодня же послал бы Вас на приход. Один батюшка просится за штат. Очень немощен. Только… не зарегистрируют Вас… — Владыка задумался.

— Хорошо. Поезжайте домой. Я выясню все. Если что получится, немедленно напишу.

Письма от владыки Антония не поступило.

Прилетел в Краснодар к архиепископу Алексию.

— Откровенно скажу: ничего не выйдет. Один священник вот уже три месяца ждет. Уполномоченный тянет. И биография чистая.