Своими глазами

Адельгейм Павел

Даже раздачей наград архиерей может навлечь на себя гнев Спиридоныча. Приходится быть осторожным. Сколько неприятностей пережил архиепископ Варфоломей, поддавшись состраданию. В 1972 году освободился из заключения священник Адельгейм. В тот же день явился он на прием к своему епархиальному архиерею. Вошел стриженый наголо, бритый. Вместо ноги — самодельная деревяшка, привязанная к поясу веревкой. В чужой рясе. Без креста. Навернулись слезы на глаза архиерею. Достал он наперсный крест и возложил на грудь священнику. У кого повернется язык после этого сказать, что продались русские архиереи? А еще дипломат! Его за это чуть кафедры не лишили.

Окаменейте,

русские архиереи! Замкните сердце для чужого горя!

Епископ Платон был гораздо осмотрительнее. Того же Адельгейма жена приехала со своим горем: местные власти по ходатайству священника Григория Календы и церковного Совета г. Кагана поставили вопрос о выселении ее с тремя малыми детьми из церковной квартиры. Вера Адельгейм жила в двух комнатах, уступив четыре комнаты и кухню новому настоятелю.

Местные власти ее пожалели: "Возьмите в Ташкенте подтверждение от епархиальных властей, что с Вашего мужа не снят сан. Тогда вопрос о выселении не будет поставлен". Приехала горемычная женщина к епископу Платону: "Подтвердите, что с моего мужа, священника Павла Адельгейма, сан не снят". Какие имел епископ Платон основания для резолюции, состоящей из единственного слова: "подтверждаю, епископ Платон"?

В личном деле священника Адельгейма лежал указ № 40 от 23 октября 1970 года, подписанный покойным предшественником епископа Платона по Ташкентской кафедре, архиепископом Гавриилом: "Взятый под стражу 14 декабря 1969 года и осужденный в августе 1970 года к трем годам лишения свободы настоятель Никольского храма г. Кагана Узбекской ССР священник Павел Анатольевич Адельгейм освобожден от занимаемой должности и почислен за штат".

Даже при наличии такого ясного документа епископ Платон наотрез отказался наложить какую бы то ни было резолюцию. Может, он не злой человек. Осторожность! И еще раз осторожность! У советского архиерея, как у минера, ошибка может стать роковой. И все-таки в голове не укладывается, как епархиальный архиерей за все три года десятью рублями не помог детям заключенного священника!

Архиепископ Ермоген помогал. Из своей пенсии.

Неисправимый!

3. Эпилог. Остатки архиерейских прав

Среди архиерейских прав сохранилось одно единственное, над которым еще не занесен сапог уполномоченного. Это право совершать богослужение. Архиерей может совершать богослужение в Кафедральном соборе. Может посетить другой приход своей епархии. Говорят, последнее требует поправки. Когда епископ Платон хотел посетить Ашхабад, уполномоченный по Туркмении Бердыев ответил: "Скажите вашему епископу — пусть носа своего сюда не показывает, если не хочет иметь неприятности". Нет, епископ Платон не хотел неприятностей и не поехал в Ашхабад.

Архиепископ Варфоломей любил приезжать в приходы неожиданно. Не поставив в известность уполномоченного и благочинного Синицына, владыка начал объезжать Киргизские приходы. Киргизский уполномоченный был возмущен. Он заявил архиерею, что все его посещения приходов должны быть "согласованы" предварительно. Читай: "спрашиваться надо, потом ехать". Отговорился. Мол, не знал, что заехал в Киргизию.

Есть еще у архиерея право писать пастырские послания и рассылать в пределах своей епархии. Бледные останки учительной власти архиерея. Этим правом архиереи не злоупотребляют. Пишут краткие поздравления к Пасхе, к Рождеству, телеграмму к престольному празднику… Архиереи не собирают

никаких съездов духовенства для выяснения всяких недоумений, для наставления, руководства и так далее.

Быт епископа устроен хорошо. Каждый епархиальный архиерей, получив назначение, находит в епархиальном городе благоустроенный дом для жилья, автомобиль. Кабинет и приемную — для работы. Кафедральный собор со штатом духовенства. Обслугу при доме и другие удобства, обычные для высокопоставленных чиновников советского партийно–государственного аппарата. Уклад обеспеченной и благоустроенной жизни призван превратить архиерея из апостола Христова в обыкновенного чиновника бюрократической системы.

Итак, первое слагаемое архиерейской власти равно нулю.

Второе слагаемое неограниченно стремится к нулю. В сумме — епархиального архиерея можно назвать Владыкой только по традиции. Владыкой, лишенным власти.

Епархиальное управление давно превратилось в секретариат при уполномоченном. А епархиальный архиерей оказался чем-то вроде ответственного секретаря Спиридоныча.

И здесь, как всюду в церковной жизни, единственным источником всех тенденций остается советский государственно–партийный аппарат.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В ПЯТИ ТЕЗИСАХ

Можно считать достоверными следующие выводы.

1.

Атеистическая идеология оказалась неспособной бороться с религией равным оружием и была вынуждена опереться на государственный аппарат принуждения. Советское государство сделалось по существу своему атеистическим. В нем нет и не может быть свободы совести.В то же время Советское государство не хочет в этом откровенно признаться и ставит свои органы в двусмысленное положение. Они вынуждены вести двойную игру. Это извращает правовую природу. В своем отношении к религии Советское государство перестает быть правовым институтом и определяет себя как диктатура.

2.

В этой двусмысленной ситуации церковная иерархия пытается сохранить дух и формы православия путем постепенного отступления по всему фронту. Последовательно проводимая политика уступок привела к антиканоническому "Положению об управлении РПЦ" 1961 года. Следствием нового "Положения" явилась изоляция общины от приходского духовенства и епископа, изоляция епископа от приходского духовенства. Произошло разрушение иерархической структуры РПЦ.Звенья иерархии разрублены и поставлены под видом "контроля" в абсолютную зависимость от государственных органов.

3.

Повеждь церкви…

Мф 18:17

Такое положение вызывает тревогу православного народа: что ждет церковь завтра?

Одни надеются, что иерархия РПЦ остановится у того предела, за которым уступка становится предательством. Тогда мученическая кровь снова станет семенем возрождения церковной жизни. Другие сомневаются, что этот предел можно четко обозначить. В этом случае уступки приведут к безоговорочной капитуляции. Церковь сведется к идеологическому отделу пропаганды и сохранит внешние формы за счет духовной смерти.