Святослав
Шрифт:
Рассказывали, что на одном из рынков Итиля можно было увидеть молодого человека, продававшего хлеб, о котором знали, что это будущий Каган.
Вновь избранный Каган уединялся с царем и четырьмя самыми знатными хазарскими беками в круглой комнате без окон, с единственной узкой дверью, которую сторожили арсии с обнаженными мечами. Царь накидывал на шею Кагана шелковую петлю и сдавливал до тех пор, пока тот не начинал задыхаться, теряя сознание. Тогда Кагана спрашивали: "Сколько лет ты желаешь царствовать?" Полузадушенный Каган называл то или иное число лет, и только после этого его усаживали на золотой трон с балдахином, воздавая высочайшие почести. Если Каган не умирал к назначенному
Да, Итиль был жестоким городом…
Глава 2
Хазарский поход князя Святослава ничем не напоминал прежние дерзкие рейды руссов за добычей и пленниками. Святослав подбирался к границам Хазарии исподволь, закрепляя каждый пройденный шаг, собирая союзников. Не удалым предводителем конной дружины, но мудрым и дальновидным полководцем предстает он перед потомками.
Летом 964 года он прошел с миром земли вятичей, и старейшины вятичей обещали принять его волю, признать повелителем, если князь защитит их от хазар.
…Как-то неожиданно подкралась и вошла в силу осень. Рассветы стали прозрачными и холодными, как родниковая вода. Кое-где в низинах уже ложились на траву первые заморозки.
Осенью к князю Святославу приехали послы из Волжской Булгарии. Их ждали давно. Еще летом Святослав отправил с попутным купеческим караваном подарки булгарскому царю и намекнул, что желает быть с ним в мире и дружбе.
В свою очередь, булгарский царь искал союзников, которые помогли бы освободить страну от хазарской дани. Когда совсем рядом, в земле вятичей, вдруг появилось могучее войско, которое можно было повернуть против Хазарии, царь обрадовался. Разве можно упускать такой случай? Но своим послам он велел быть осторожными, страх перед хазарами по-прежнему тяготел над ним. Поэтому булгарские послы приехали тайком, в одежде простых купцов, с немногими слугами, много славословили, но связывать себя определенными обязательствами не желали. Однако пропустить беспрепятственно судовую рать Святослава через свою страну послы все-таки обещали. И еще обещали дать суда для перевозки воинов и припасов, если у князя Святослава окажется мало своих ладей. Но только пусть князь возьмет суда, оставленные в условленном месте, как бы насильно, без ведома булгарского царя. И пусть князь идет через Булгарию как бы войной, а булгары запрутся в крепостях и ничем мешать ему не будут…
Князь Святослав посмеивался, слушая рассказы Свенельда, который вел переговоры, — наивная хитрость булгарских послов вряд ли могла ввести кого-нибудь в заблуждение.
— Пусть тешатся надеждой, что обманули хазар. Для нас главное — пройти через Булгарию без войны.
Договоренное скрепили взаимными клятвами, и булгарские послы отбыли так же тихо, как приехали. Водный путь к столице Хазарии — городу Итилю — был открыт для князя Святослава.
Но со стороны степей загораживали путь к Итилю печенежские владения.
Неразумно было посылать через степи конное войско, не сговорившись предварительно с печенежскими вождями. А еще лучше было склонить их к военному союзу. Князь Святослав был уверен в своей силе. Хазарам не выдержать прямого удара русской окольчуженной рати. Но в войске по-прежнему мало конницы. Если хазарские всадники разлетятся по степи, как догнать их? Печенежская легкая конница могла бы завершить разгром. Ради этого не жалко ни серебра, ни части добычи. Надобно нанять печенегов, как
Печенежские кочевые орды прорвались в степи между Волгой и Днепром почти сто лет назад, но соседям об этом народе было известно немного.
Печенеги не допускали в свои кочевья чужих людей, подозревая в недобрых намерениях, а тех, что осмеливались на свой страх и риск углубляться в степи, безжалостно убивали. Поэтому известия о печенегах доходили до Руси стороной, через другие степные народы.
Рассказывали, что печенеги — большой и богатый народ, владевший множеством коней и баранов, драгоценными сосудами, серебряными поясами и хорошим оружием. Они имеют также большие трубы в виде бычьих голов, в которые трубят во время боя, и рев этих труб поистине ужасен. Вся Печенегия делится на восемь округов с великими князьями во главе, а округа, в свою очередь, делятся на племена, в которых тоже есть князья, и таких князей насчитывают сорок. Так что у печенегов много князей, все они воинственны и алчны и думают только о добыче.
Князь Святослав знал о воинственности печенегов, но он знал и другое.
Опустошая набегами соседние земли, печенеги сами много страдают от хазар, которые нападают на их кочевья. Не обернется ли давняя вражда печенегов к хазарам дружбой к нему, Святославу? Враги общего врага могут сговориться…
Зимой печенеги кочевали далеко от славянских земель, у берега теплого моря, откуда с наступлением весны начинали двигаться со своими табунами и стадами на север, и так все лето, по мере того как солнце выжигало пастбища. Осенью они оказывались совсем близко от вятичских земель, и поэтому посольству было легче найти их кочевья.
После долгих раздумий Святослав назвал имя посла — Лют Свенельдович.
С ним отправились в Печенегию толмач-переводчик и крепкая охрана из отборных конных дружинников.
Настоящая степь начиналась сразу за рекой Проней. Шуршала под копытами коней жесткая степная трава. Всадники сбились плотной кучкой, готовые отразить внезапное нападение. Лют Свенельдович был серьезен и озабочен, безлюдная степь настораживала. Печенеги умели подбираться незаметно, как волки. Правда, обычай защищал послов, но откуда было знать диким степнякам, что чужие всадники идут с посольством? Все решала первая встреча… И вот из низины высыпали всадники в длинных черных одеяниях, в остроконечных колпаках, обтянутых черной тканью; не понять было, шлемы под ней скрывались или просто шапки из плотного войлока. Печенеги на скаку натягивали луки, размахивали копьями и трехгранными кривыми мечами.
Дружинники плотным кольцом сомкнули Люта, ощетинились копьями.
Печенеги закружились вокруг посольства диким хороводом, почти касаясь наконечников копий своими развевающимися черными одеждами, устрашающе визжали.
Лют Свенельдович поднял над головой зеленую ветку.
Хоровод печенежских всадников замедлил свое бешеное вращение, умолкли крики и визг. Наконец печенеги остановились, опустили копья.
— Мы идем посольством от князя Святослава к вашим старейшинам! — прокричал толмач.
Подъехал печенег с длинной черной бородой, в которую были вплетены красные ленточки. Под его одеждой угадывались складки кольчуги, на запястьях покачивались массивные серебряные браслеты. Серебро и нарядный пояс свидетельствовали о знатности рода, и Лют понял, что именно от этого человека зависит их жизнь. Бородатый печенег что-то прокричал резким, срывающимся на визг голосом.
— Он требует, чтобы мы бросили копья, — перевел толмач. — Тогда он выслушает нас.
Лют Свенельдович кивнул дружинникам. Копья полетели на землю. Печенег снова заговорил, но уже спокойнее, дружелюбнее: