Святослав
Шрифт:
Глава 6
А поход продолжался. От разоренного печенегами Итиля руссы пошли на юг, к древней столице Хазарии — Семендеру. Здесь, в предгорьях Северного Кавказа, жили оседлые люди, разводили сады и виноградники, сеяли хлеб. В Семендере был свой царь из арабского рода Кахвана, по имени Салифан, исповедовавший мусульманскую веру. Царь подчинялся хазарам, но у него были свои вельможи, свое войско и свои крепости, и хазары не входили в его владения, довольствуясь данью и покорностью.
Царь Салифан дерзнул встретить руссов с оружием в руках и потерпел сокрушительное поражение. Остатки
Святославу этот город не понравился. Жалкие постройки в виде шатров из жердей, переплетенных камышом и обмазанных глиной… Хищные минареты мечетей… Бурые караван-сараи… Пыльные вихри на торговых площадях…
Душный зной и зловонье из переполненных нечистотами рвов… Бедно одетые, униженные люди…
Царь Салифан, вельможи и богатые горожане бежали в горы, увозя во вьюках и на двухколесных повозках, запряженных волами, все ценности.
Раздосадованный Святослав отдал Семендер печенегам.
Стремительно пролетали летние дни, но еще стремительнее было движение войска князя Святослава через земли аланов и косогов, жителей предгорий.
Взята копьем сильная крепость Семикара, построенная хазарами для защиты сухопутной дороги к устью реки Дона.
Вперед! Только вперед!
Остатки разгромленных аланских и косожских ратей добивали печенеги, которые шли за русским войском, как стая шакалов за львом.
Нечастые дневки на берегах речек и у степных колодцев почти не задерживали войско. Пока одни дружины отдыхали, другие продолжали двигаться вперед, расчищая путь мечами и захватывая свежих коней для обоза. Потом они останавливались на короткую дневку, а их сменяли отдохнувшие. Близился край коренных хазарских владений. Ночные ветры с закатной стороны уже приносили соленый запах моря.
Когда от жителей прибрежных городов Тмутаракани и Корчева приехали тайные послы, князь Святослав объявил своим воеводам:
— Война окончилась. Впереди земли, жители которых не хотят быть нашими врагами. Пора вложить мечи в ножны и проявить к людям милость…
И это была правда. Разноязыкое и разноплеменное население прибрежных городов лишь вынужденно терпело власть хазарского царя. Хазарские гарнизоны сидели за стенами цитаделей, окруженные морем ненависти. В князе Святославе горожане видели избавителя от хазарского ярма и были готовы подняться с оружием в руках на своих угнетателей. Печенеги, следовавшие за русским войском, превратились в опасную обузу. Пора было избавляться от временных союзников. Однако печенеги рвались к богатым приморским городам, которые, как казалось их вождям, были их законной добычей.
— Осталось всего два дня пути до моря, — настаивали вожди, явившись без зова в шатер Святослава. — Зачем прогоняешь нас? Мы пойдем за тобой, как раньше шли!
…Застыли в боевом строю русские дружины, повернувшись спиной к морю, а лицом к печенежским станам, которые черными островами стояли среди бурой степи и угрожающе гудели, готовые силой поддержать требования своих вождей…
Князь Святослав убеждал вождей повернуть коней на север, где в степях остались стада и табуны разбитых хазарских беков, где уже не нужно будет сражаться, но только брать добычу.
— Вы
А русские дружины продолжали стоять под палящим солнцем, и воеводы только ждали знака, чтобы силой оружия разметать печенегов и вынудить их к отступлению. Грозная картина готового к битве войска убеждала печенежских вождей лучше, чем самые изощренные речи. В шатер вползали на коленях слуги вождей, что-то шептали, опасливо поглядывая на предводителей русского войска. И вожди смиряли свой задор, начинали говорить просительно, уже не настаивая на совместном походе к морю. Пусть только князь руссов справедливо разделит прежнюю добычу. Такой исход устраивал князя Святослава, и он согласился отдать печенегам треть коней и пленников.
Вожди посчитали это за удачу и разъехались по своим станам удовлетворенные.
Ночь после переговоров была тревожной. Дружинники не расседлывали коней и не снимали доспехов, готовые отразить нападение: от печенегов можно было ждать любого вероломства. Но когда над степью поднялось багровое солнце, на месте печенежских станов остались лишь черные пятна остывших кострищ да вытоптанная копытами трава. Печенеги ушли. Конные разъезды, поехавшие следом за ними, сообщали князю, что уже на два дня пути нет ни одного печенежского всадника.
А в городе Тмутаракани уже разгоралось пламя мятежа. По темным улицам, прячась от стражи, перебегали закутанные в плащи люди. Из-за саманных заборов слышался скрежет стали о точильные камни. В храм Иоанна Предтечи собрались городские старейшины — не только христиане, но и мусульмане, иудеи и люди совсем непонятных религий, которые они привезли из дальних стран вместе с товарами, краснолицыми рабами и диковинными животными. Ненависть к хазарам объединила всех. Приукрашенные щедрой людской молвой рассказы о непобедимости русского войска вселяли уверенность, а обнадеживающие слова тайных послов, возвратившихся от князя Святослава, порождали надежды на выгоды свободной торговли. Алчным огнем загорались глаза купцов, когда они узнали о намерении Святослава продать в Тмутаракани и Корчеве несметную добычу хазарского похода: степных скакунов, пленников, драгоценности Кагана и царя, меха и шелк из караван-сараев Итиля, аланское кованое серебро…
Тмутараканский тадун, извещенный соглядатаями о недовольстве горожан и напуганный приближением русского войска, решил покинуть город. Из цитадели выехали всадники с факелами в руках. Хазары швыряли факелы на крыши домов, убивали жителей, пытавшихся тушить пожары. Сплошное зарево поднялось над городом.
Навстречу русскому войску поскакали, загоняя насмерть коней, гонцы от старейшин гибнувшего города: "Спаси, князь! Поспеши к Тмутаракань!"
Но русское войско опоздало. Хазарский гарнизон успел погрузиться на суда и переправиться на другую сторону пролива, в город Корчев, где тоже была цитадель и тоже сидел хазарский тадун. Князя Святослава встретили толпы рыдающих тмутараканцев в прожженных одеждах, с набухшими от крови повязками на свежих ранах. Воздевая руки к небу, они проклинали хазар.