Святой Георгий

Так ли было дело или иначе, никому не ведомо, а только люди так сказывают:

Едет храбрый рыцарь Юрген фон Дракенберг бороться с язычниками, Гроб Господен освобождать. Месяц едет, два едет, третий начинается – а нет ни язычников, ни Гроба. Кругом горы, степь, попадаются реки да леса, пустыня вдали мелькает, но Бальд,

конь верный, туда не желает поворачивать, – а людей нет вокруг, спросить не у кого.

И вот видит Юрген – замок на холме высится, почти такой, как на его родине. Подъезжает рыцарь, смотрит – а мост замковый поднят, ворота закрыты, караульные на стенах луки да самострелы к бою готовят, а с кем биться будут, неясно.

И появляется на стене среди караульных знатный видом человек в кольчуге дамасской, и говорит:

– Сэр рыцарь, коли дороги тебе жизнь и душа твои, проезжай мимо и не оглядывайся.

– Не велит мне долг рыцарский оставлять сородичей, что в помощи нуждаются, – отвечает Юрген.

– Прошу тебя, уезжай прочь. Только зазря сложишь голову, а нам не поможешь.

Но Юрген не был трусом и молвит так:

– Какова же беда твоя, благородный сэр, что заперся ты в замке, подобно устрице в раковине своей?

А хозяин замка не отвечает, только указывает на восход солнца.

– Молись, сэр рыцарь, ибо предупреждал я тебя…

И тут чувствует Юрген, как Бальд, конь его храбрый, что во многих битвах бывал, дрожит, ушами прядает и удила дергает. Глядит рыцарь на восход, а оттуда приближается громадная туча пыли.

А как осела пыль, видит рыцарь – дракон.

Обычный такой дракон, пыльно-зеленого цвета, размерами чуть поменьше конюшни, если крылья сложит – а крылья-то он и сложил, не то летать притомился, не то еще что.

Достает тогда Юрген трехфунтовый кусок солонины, насаживает на копье и шепчет коню:

– Делай, как прикажу, Бальд, и все будет хорошо. Учудишь чего – и сам погибнешь, и меня подведешь.

Потом подъезжает к дракону на выстрел из лука – тот только косится глазами своими желтыми, – трубит в рог и, наклонив копье, сжимает коленями конские бока. Бальд, заржав, бросается вперед.

Вновь поднимается туча пыли. Потом она исчезает, и со стен замка виден только храбрый рыцарь Юрген, сжимающий обломок копья, но целый и невредимый.

Ворота раскрываются, пропуская хозяина замка, барона Бриана де Рур. Он преклоняет колени перед рыцарем, упрашивает его задержаться на день-два и принять участие в празднике. Юрген улыбается и качает головой.

– Очень жаль, господин барон, но меня ждут иные дела.

Господин барон понимает нужды странствующего рыцаря. Из замковых кладовых появляется два мешка припасов и несколько фляг самолучшего вина, а чтобы не отягощать благородного скакуна, Бриан де Рур дарит рыцарю вьючную лошадь и новое копье, а также просит позволить своему младшему сыну сопровождать сэра Юргена в качестве оруженосца. Тот принимает дары и отправляется дальше.

Оруженосец, пятнадцатилетний Рональд де Рур, нагоняет его ближе к вечеру.

Юрген приказывает юноше разбить лагерь и позаботиться о лошадях, а сам берет флягу вина и кусок свежей ветчины и отправляется куда-то в сторону. Когда он возвращается, руки рыцаря пусты, а на устах гуляет усмешка. Рональд не осмеливается спросить, что произошло.

Припасы тают со сверхъестественной быстротой, а через некоторое время исчезает подаренная бароном вьючная лошадь. Рональд уезжает на поиски и возвращается, опечаленный – он не смог отыскать пропажу. Юрген не огорчается и успокаивает оруженосца: настоящий рыцарь выше таких мелочей. Делай что должно и будь что будет – вот девиз рыцаря, а другого не надо.

Несколько дней спустя они подъезжают к замку, который очень похож на тот, что видел Юрген некоторое время назад – все приготовления к осаде и никаких следов осаждающих. Снова со стен их просят не принимать участия в бессмысленной битве, снова рыцарь отвечает отказом и ждет, что же будет дальше.

К полудню из облака пыли выныривает дракон, юный Рональд слабо вскрикивает, узнав старого врага, а Юрген трубит в рог, склоняет копье и скачет в атаку.

Когда то же самое повторяется у стен третьего и четвертого замка, любопытство Рональда наконец перевешивает почтительность, и оруженосец спрашивает:

– Господин мой, а как сражаться с драконом?

На что Юрген отвечает:

– Только храбрый сердцем, чистый духом и не теряющий головы может выйти из схватки живым. Может быть, ты и научишься этому рано или поздно. Смотри, запоминай и думай.

Пятый, шестой и восьмой замки встречают их все тем же драконом у стен и подарками после торжественного изгнания дракона. У Рональда зарождается страшное подозрение…

Но вот перед ними – не замок уже, а целый город. И перед городом – целая армия, а над нею белый стяг с красным полумесяцем, и рядом еще один стяг, чистого зеленого цвета.

– Это же сам султан! – говорит Рональд. – Это Саладин! Он держит Акру в осаде!..

– Нет, он будет штурмовать город, – поправляет рыцарь, знающий военное дело и понимающий, зачем нужны тараны и большие деревянные башни неподалеку от каменных стен.

– Мы должны уходить, господин… как только нас заметят…

– Рыцарь может отступить, только если иного выхода нет, – бросает Юрген и трубит в рог.

Сарацинские конники замечают неприятеля и скачут вперед, дюжина против двоих. Они не достают луков, здесь довольно копья и меча.

Но из поднебесья на них рушится дракон.

Рональд смотрит, как дракон сперва обращает в бегство сарацинских разведчиков, потом помогает Юргену пробиться сквозь охваченные паникой ряды пехоты и плюет огнем, сжигая осадные башни Саладина. Он видит, как защитники Акры идут на вылазку, слышит, как впереди них летит клич «Святой Георгий с нами!»

«Только не теряющий головы может выйти из схватки живым,» – понимает оруженосец.

И ничуть не удивляется, когда после битвы дракону подносят целую бочку вина и зажаренного целиком барана…