Святыня

Герберт Джеймс

— А кому-нибудь еще она сказала что-нибудь? То есть потом, когда ты принес ее в дом священника?

— Нет, но…

— Когда туда пришел врач? Она сказала что-нибудь ему?

— Нет…

— А своим родителям?

Фенн выпрямился.

— Этот коновал провел осмотр, пока священник ходил за родителями. Когда они пришли, девочка снова спала. Врач сказал им, что с ней ничего страшного — небольшая температура, вот и все.

Редактор оперся локтями о стол и с наигранным терпением проговорил:

— Ладно, значит, она тебе что-то сказала. Произнесла три слова, не так ли?

Эти три слова были отчетливы или невнятны?

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что если девочка была глухонемой, она не могла знать, как произносятся слова. Они бы были искаженными или вообще непонятными, потому что она никогда раньше их не слышала.

— Они были совершенно отчетливы. Но она не всегда была глухонемой. Священник сказал мне, что она стала такой в четыре года.

— А сколько ей теперь? — Эйткин взглянул на отпечатанный листок. — Одиннадцать? Семь лет — долгий срок, Джерри.

— Но я сам слышал! — настаивал Фенн.

— Было довольно поздно, а ты испытал потрясение. — Редактор с подозрением посмотрел на него. — И, возможно, пропустил стаканчик-два.

— Не настолько, чтобы слышать голоса.

— Да, да, это ты так говоришь.

— Я клянусь!

— Ну, и чего ты от меня хочешь? Что мне делать с этим? — Он потряс листком.

Фенн изобразил удивление.

— Напечатай.

— Убирайся. — Эйткин скомкал лист и швырнул в мусорную корзину.

Репортер открыл рот, чтобы возразить, но Эйткин поднял руку:

— Послушай, Джерри. Чудес не бывает. Ты уже большой, и сам понимаешь. Что мы имеем? Ты утверждаешь, что девочка, пробывшая семь лет глухонемой, заговорила Сказала три слова, парень, три вшивых слова, и больше никто их не слышал. Только ты. Наш великий репортер, известный своим буйным воображением, прославившийся сатирой на заседания местного совета…

— Ах, Фрэнк, это была шутка…

— Шутка? О да, в прошлом было несколько шуточек. Дельтапланерист, любивший прыгать с башни и парить в воздухе голым…

— Я же не знал, что на нем был телесного цвета облегающий костюм. Все выглядело очень правдоподобно…

— Да, и фотография тоже. Полицейским доставило столько радости бегать по окрестностям в ожидании его приземления, когда заметили этого чудака в следующий раз.

— Было легко ошибиться.

— Конечно. Как и в случае с полтергейстом в Кемптауне.

— Боже, я не знал, что у старушки была нервная кошка!

— Потому что не потрудился проверить, Джерри, вот почему. Ясновидец, которого мы наняли, продал историю «Аргусу». И ты не можешь упрекнуть их, что они отправили людей в город проверить шутку — эти наши чертовы конкуренты.

Определенно, репортеры рядом ухмылялись, хотя и не отрывались от своих пишущих машинок.

— И это не все, просто у меня нет времени перечислять. — Эйткин взял свой карандаш и указал куда-то в окно. — А теперь иди и возвращайся, когда придумаешь что-нибудь стоящее. — Он снова склонился над своей правкой, и вид его блестящей лысины почему-то удержал Фенна от возражений.

— Можно мне продолжить это дело?

— Не в рабочее время, — последовал ворчливый ответ.

Ради

своих подслушивающих коллег Фенн еще немного потрепал языком, делая вид, что сообщает что-то важное заваленному работой редактору, потом повернулся и хмуро побрел обратно на свое место. Боже, Эйткин не распознает прекрасную статью, если она сама подойдет и плюнет ему в глаза. Девочка заговорила! После семи лет молчания она произнесла три слова! Фенн плюхнулся на стул. Три слова. Но что это значит? Кто была «красивая», которую она увидела? Репортер пожевал губами и невидящим взглядом уставился на пишущую машинку.

Через некоторое время он пожал плечами и взялся за телефон. Набрав номер местного радио, Фенн попросил Сью Гейтс.

— Где тебя носило прошлой ночью? — спросил он, когда она подошла.

— Брось, Джерри. Мы не уговаривались о встрече.

— Так-то оно так, но ты могла меня предупредить.

В трубке послышался протяжный вздох.

— Ладно, ладно, — торопливо проговорил Фенн. — Мы можем вместе пообедать?

— Конечно. Где?

— У тебя.

— М-м-м, нет. Сегодня у меня много работы. Получится впопыхах.

— Тогда в «Олене». Через десять минут?

— Через двадцать.

— Договорились. До скорого.

Фенн повесил трубку, впрочем ненадолго, и отошел посмотреть телефонный справочник. Пролистав страницы, он провел пальцем по списку фамилий и остановился, найдя нужную. Возвращаясь на свое место, Фенн повторял про себя номер, пока не набрал его. Никто не отвечал. Он попробовал снова.

Длинные гудки. Наверное, священник отправился по своим ежедневным делам Экономки тоже не было. Похоже, церковь Святого Иосифа — заброшенное место.

Фенн встал, взял со спинки стула свой пиджак и посмотрел на окна, идущие вдоль всей стены. Стоял солнечный зимний день. Фенн прошел к двери и чуть не столкнулся там с редактором спортивной рубрики.

— Как дела, приятель? — весело проговорил тот и удивился, услышав в ответ неразборчивое ворчание.

Сью Гейтс опаздывала, но Фенну пришлось признать, что ее стоило подождать. Хоть Сью и была на четыре года старше его, в свои тридцать три она сохранила ладную фигуру двадцатилетней девушки. Локоны длинных темных волос окаймляли лицо, а карие глаза могли привлечь мужское внимание в любом заполненном помещении. На Сью были облегающие джинсы, свободный свитер и короткое темно-синее, морского покроя пальто. Увидев Фенна, она махнула рукой и протолкалась к нему через бар. Когда Сью подошла, Фенн встал и поцеловал ее, оценив мягкость влажных губ.

— Привет, дружок! — проговорил он весело. Тепло приятной волной быстро пробежало по телу и собралось в области паха.

— Привет! — ответила Сью, пролезая на сиденье рядом.

Фенн пододвинул к ней уже заказанное пиво, и она с удовольствием сделала большой глоток.

— Будешь есть? — спросил Фенн: Сью часто по два дня не притрагивалась к пище.

Она покачала головой.

— Заморю червячка вечером.

— Червячка? Собираешься вечером на рыбалку?

— Идиот.

Подцепив остатки сыра,¹ Фенн улыбнулся набитым ртом.