Сын Америки

Райт Ричард

– Попал! – пробормотал он, и улыбка обнажила его стиснутые зубы: – Ей-богу, попал.

Он оттолкнул ногой обломки ящика, и все увидели длинное черное тело крысы, распластанное на полу, и два торчащих желтых клыка. Биггер взял свой башмак и сильным ударом размозжил крысе голову, приговаривая срывающимся голосом:

– Ах ты, сволочь!..

Женщина упала на колени и, зарыв голову в подушки, рыдала:

– Господи, господи, помилуй нас…

– Мама, мама, – жалобно тянула Вера, нагнувшись над ней. – Не

плачь. Она уже издохла.

Братья стояли над мертвой крысой и переговаривались с почтительным восхищением:

– Ну и здоровенная гадина!

– Такая и горло перегрызть могла, очень даже просто!

– С фут будет, я думаю.

– И как это они вырастают такие большие?

– А чего ей, сволочи. Жрет всякие отбросы, что ни попадется.

– Смотри, Биггер, как она тебе здорово штаны разорвала.

– Еще хорошо, что только штаны, а не ногу.

– Биггер, пожалуйста, выбрось ее, – попросила Вера.

– Эх ты, трусиха несчастная, – сказал Бэдди.

Женщина на кровати продолжала всхлипывать. Биггер оторвал кусок газеты, осторожно ухватил крысу за хвост и поднял на вытянутой руке.

– Выбрось ее, Биггер, – повторила Вера.

Биггер засмеялся и пошел к кровати, раскачивая крысу, словно маятник, взад и вперед. Его забавлял страх сестры.

– Биггер! – судорожно выкрикнула Вера и осеклась: глаза ее закрылись, она пошатнулась, упала на мать и мешком свалилась с кровати на пол.

– Биггер, ради бога! – простонала мать, поднимаясь и наклоняясь над Верой. – Сейчас же перестань. Выбрось вон эту крысу.

Он положил крысу на пол и принялся одеваться.

– Биггер, помоги мне положить Веру на постель, – сказала мать.

Он повернулся не сразу.

– А что случилось? – спросил он с притворным недоумением.

– Делай, что я тебе сказала.

Он подошел к кровати и помог матери поднять Веру. Глаза Веры были закрыты. Он отошел и продолжал одеваться. Потом он завернул крысу в газету, вышел, спустился по лестнице и бросил крысу в мусорный ящик в углу двора. Когда он возвратился, мать все еще хлопотала над Верой, прикладывая ей мокрое полотенце к голове. Увидя, его, она выпрямилась, глаза и щеки у нее были мокрые от слез, губы гневно сжаты.

– Знаешь, я иногда просто не пойму, откуда это у тебя.

– Что «это»? – спросил он вызывающе.

– Выходки какие-то дурацкие.

– А в чем дело?

– Вот напугал сестру чуть не до смерти этой крысой. Что ты – дурачок или маленький?

– А я почем знал, что она такая трусиха?

– Бэдди! – позвала мать. – Возьми постели там газету.

– Сейчас, мама.

Бэдди развернул газету и накрыл кровавое пятно на полу, где свалилась убитая крыса. Биггер подошел к окну и рассеянно выглянул на улицу. Мать, нахмурясь, смотрела ему в спину.

– Я иной раз думаю, зачем я только тебя на свет родила, –

сказала она с обидой.

Биггер посмотрел на нее и опять отвернулся:

– А ведь верно. Оставила б меня там, где я был.

– Бесстыдник! Замолчи сейчас же!

– Да не кричи ты, ради бога, – сказал Биггер, закуривая сигарету.

– Бэдди, возьми обе сковороды и брось их в раковину, – сказала мать.

– Сейчас, мама.

Биггер прошелся по комнате и сел на кровать. Мать следила за ним глазами.

– Был бы ты мужчиной, так нам не пришлось бы жить в этой помойной яме, – сказала она.

– Ну, начинается.

– Как ты, Вера? – спросила мать.

Вера подняла голову и испуганно огляделась, как будто ожидала увидеть еще одну крысу.

– Ох, мамочка!

– Бедная ты моя.

– Я не виновата. Меня Биггер напугал.

– Ты не ушиблась?

– Головой стукнулась, когда упала.

– Ну ничего, успокойся. Пройдет.

– Как это он только может, Биггер. – Вера опять заплакала.

– Он просто дурень, – сказала мать. – Дурень безмозглый, вот и все.

– Я теперь опоздаю на курсы кройки и шитья.

– Ты ляг как следует и полежи еще немного. Тебе легче станет, – сказала мать.

Она отошла от Веры и сердито посмотрела на Биггера.

– А если бы ты встал как-нибудь утром и нашел сестру мертвой в постели? Что бы ты тогда сказал? – спросила она. – А если б эти крысы всем нам ночью горло перегрызли? Да что! Тебя ведь это не трогает! Ты только о себе и думаешь. Даже когда Бюро помощи предлагает тебе работу, ты ломаешься, покуда не пригрозят снять семью с пособия и лишить последнего куска хлеба. Честное слово, Биггер, такого никудышного парня я в жизни не встречала.

– Это я уже тысячу раз слышал, – сказал он, не поворачивая головы.

– Ну так выслушай еще раз! И помни, Биггер, когда-нибудь придется тебе поплакать. Когда-нибудь ты еще пожалеешь, что не научился ничему, кроме как шляться по улицам. Только будет поздно.

– Довольно тебе каркать, – сказал он.

– Я не каркаю, а говорю то, что есть! А если тебе не нравится, можешь убираться. Мы и одни проживем. Что с тобой в этой дыре мучиться, что без тебя.

– Да оставь ты меня, ради бога, – сказал он с раздражением.

– Вот попомни мои слова, – продолжала она. – Если ты не возьмешься за ум и не отстанешь от своей шайки, кончишь там, где тебе и не снится. Думаешь, я не знаю, чем вы занимаетесь? Знаю. Та дорожка, по которой ты идешь, сынок, ведет прямо на виселицу, заруби себе это на носу. – Она оглянулась и увидела Бэдди. – Бэдди, выкинь этот ящик.

– Да, мама.

Наступило молчание. Бэдди понес ящик из комнаты. Мать ушла к плите за занавеску, Вера села на кровати и спустила ноги на пол.

– Полежи еще, Вера, – крикнула мать.