Сын Авонара
Шрифт:
Мой враг подтащил меня к стене огня, к сине-черному занавесу, поднимающемуся на недостижимую высоту. Зид захохотал злобно и торжествующе, и принц поднял голову. Когда он увидел, что произошло, его лицо снова окаменело. Он вскочил, хватаясь за меч, и мое сердце затрепетало. Жжение стало таким нестерпимым, что я зарыдала.
– Отпусти женщину, – сказал принц холодно и злобно. – Тебе нужен я.
– Это верно, но условия ставлю я. Нужно избавиться от этой во все сующей свой нос бабы, пока ты не лишился всей своей решимости. – И со злобным смехом, разнесшимся по каменной комнате, Жиано швырнул меня в стену черного огня.
36
Я
Кожа не обгорела, как у того зид а, который коснулся огня. Но все мое существо вибрировало, словно расстроенная скрипичная струна, гигантские трещины прорезали мое сознание, и я не могла собрать себя воедино. Видения… или воспоминания… нет, не воспоминания… ничего прекрасного или сладостного… оживали на безумном фоне: пьяный отец, блюющий над мертвым телом Томаса, хохочущий Мартин, сдирающий кожу со спины Тенни, моя мать, моя милая, любящая мать в потных объятиях Эварда. Один за другим эти искаженные образы заполнили все воспоминания, которыми я дорожила, уничтожая любовь, радость, гордость, разрослись, делая реальным только страх.
«Наверное, это все-таки смерть. Ладно, пусть так». Черная пустота, о которой твердили лейранские жрецы, бесповоротный конец, которого я всегда страшилась, гораздо лучше.
Хотя в голове царил сумбур, под ногами была твердая почва. Меня больше не удерживала вражеская рука, швырнувшая меня в этот хаос, но он рядом, могучий злобный единомышленник чудовищных призраков, надвигающихся на меня со всех сторон. Он захохотал, когда пара зеленых слюнявых челюстей клацнула на меня из темноты; когда я в панике развернулась, путь мне преградил поток раскаленной лавы. Еще поворот – и омерзительная тварь с двумя головами и острыми как бритва зубами размером с руку выскочила на меня из мрака.
«Позови его, как ты хочешь, женщина. Его натура подводит его. Ты привела его на смерть».
Слова ничего не значили для меня.
– Сейри!
Я услышала слабый голос, пробившийся через грохот, но не смогла на нем сосредоточиться. Что-то надвигалось из-за спины, что-то более ужасное, чем все виденное раньше. У него нет названия, но нужно бежать, пока оно не появилось, а единственный свободный путь уводил прочь от голоса.
«Беги, дура!» – крикнула я. Не смотри на шипящую кобру размером с дерево, раздувающую капюшон, у нее такой зловещий взгляд, он может высосать из тебя душу. Гниющий труп протянул костлявые пальцы, оставив полосы чего-то невыразимо мерзкого у тебя на руках.
– Сейри! – Настойчивый крик повторился. Но он всего лишь еще один голос в общем диком хоре жалоб, рева, завываний и криков, криков, которые, скорее всего, принадлежали мне.
Я бежала. Но в хаосе не было направления, и я оказалась на том месте, с которого начала. Двое, что сражались на этом месте – их мечи сверкали во всполохах молний, – не были привидениями. Оба были в черном, один с тонким ртом и бледными глазами, не выражающими ничего, второй с широкими плечами, синими глазами, сверкающими сталью и огнем. Настоящая кровь текла из их ран, и меня это беспокоило. Нужно назвать имя, но я не могла выговорить его.
В безумий я отвернулась от бойцов и снова побежала. Я мчалась по опасной тропе, такой узкой, что на ней нельзя было уместить обе ноги. Если я остановлюсь, провалюсь в бездонный кошмар, обрушивающийся по обеим сторонам от меня. Горло саднило. Кровь пульсировала в висках. Безымянная тварь приближалась.
– Сейри! – Призыв зазвучал снова, и, словно нитка, выдернутая из полотна, я снова оказалась рядом с воинами. Оба бойца утопали в крови и поте, можно подумать, это битва за судьбу мира. И я захихикала в своем помешательстве, потому что знала: судьба мира стоит у меня за спиной и чем бы ни кончился поединок, он ничего не изменит.
Нужно убираться. Дорога шла по грязи, засасывающей ноги, под дождем, хлещущим по лицу. По грязи бежать невозможно, лишь пробираться, отпихивая наполовину сгнившие тела, которые поднимались к поверхности, словно обломки кораблекрушения в море смерти. Сердце билось тяжело, скоро грязь уже доходила мне до колен. Дорога ведет в пещеру. «Небо! Только не пещера!» Даже яркие молнии поглощала эта дыра. Ни отблеска, ни искорки, ни слабого луча, ни бледного отсвета не было в кошмарной тьме. Горячая грязь доходила до пояса, но я ничего не замечала, не смела дотянуться до стен, из страха, что они сомкнутся надо мной. А демоны, конечно, ждут…
– Сейри! Не уходи! – Слабее, но достаточно сильно, чтобы снова вернуть меня. В следующий раз. В следующий раз я сумею уйти, оставлю его погибать в кровавой битве.
Воины теперь сошлись в рукопашной, отбросив мечи. Рычали, выворачивались, пока синеглазый не оказался верхом на противнике. Только рука бледного воина не позволяла сияющему кинжалу опуститься.
«А теперь, женщина, смотри, как изменится мир!» Я смотрела, а бледный человек с пустыми глазами разразился диким хохотом и торжествующе убрал руку. Все силы битвы сосредоточились в сияющем кинжале, вонзившемся в его сердце. Как много крови! Целый фонтан, превращенный в алую реку потоками дождя. Дикая радость бледного воина не уменьшилась с его поражением. Его раскатистый смех стал средоточием ужаса, а злобная тварь приближалась ко мне.
– Нет! – рыдала я, корчась в потоке крови и закрывая голову, чтобы не видеть конца мира. Ветер выл, гремел гром, горячий дождь лился мне на спину. Земля подо мной ворочалась и стонала. Когда я ощутила прикосновение ладоней к своим рукам, я дернулась и закричала.
Но коснувшиеся меня руки не были руками чудовища или безумца, они были нежными и сильными. Голос, зазвучавший в моем сознании, был не насмешливым, а утешающим и любимым. «Возвращайся за Ворота. Я не смогу защищать тебя и делать то, ради чего пришел. Теперь я все понимаю, но времени мало, и мне потребуется все, что только во мне есть. Ты понимаешь?»