Сын чародея с гитарой
Шрифт:
Рэп шел легко и гладко, и Банкан подыгрывал без всяких усилий. От грифа исходило сияние. В такой ситуации вряд ли можно требовать более гармоничной
Никто не испытывал особой уверенности в благополучном исходе, когда нос лодки перемахнул ревущий вал и ринулся вниз, стремительно набирая скорость. И хотя выдрам приходилось держаться за планширы, чтобы не перелететь через нос, они при этом ухитрялись петь. Банкан сидел в дверном проеме, упираясь спиной и ногами в узкие косяки. Игра на дуаре требовала участия обеих рук. Граджелут, вцепившись в хаотично виляющий румпель, болтался в воздухе рядом с парящей вертикально палубой.
Они так и не поняли, высок ли водопад. Видимо, достаточно высок, потому что выдры успели пропеть еще два куплета, прежде чем суденышко очутилось на дне пропасти. Удалось ли бессвязным воплям Граджелута как-то повлиять на волшебство музыкантов или нет – так и осталось непознанным.
Навстречу прыгнули камни, чудно сверкая серебром. Насыщенный влагой воздух хлестнул по коже, рванул одежду и мех. Мгновение спустя они разбились всмятку, и бледно-зеленый туман окутал все.
Граджелут испустил последний стон и закрыл глаза. Удар не причинил боли, но Банкан успел пережить ощущение, будто в каждую клетку его организма вонзилась крошечная заноза.
Разбитую лодку и тела разметало по серебряным валунам. Банкан сквозь туман видел, как его друзья разлетаются на части, но при этом отважно поют. Или ему это померещилось? Он почувствовал, как оторванные части его собственного тела бултыхаются под водой, как их уносит неудержимое течение. Невдалеке он заметил отделенные от туловища руки, они играли на каким-то чудом уцелевшей дуаре. Один глаз прямиком смотрел в другой, и вдруг они подмигнули друг другу. Рот плавал в нескольких футах поодаль, лениво кружась в потоке.
Осиротевшие уши улавливали четкий, а теперь еще и слегка мистический рэп. Банкан не испытывал особого желания разыскивать свои мозги.
Мимо проплывали части Граджелута, изо рта ленивца сплошной литанией рвались булькающие стоны. Поначалу едва заметно, а затем все убыстряясь, фрагменты Банкана, ленивца, выдр воссоединялись. Он сразу с двух сторон наблюдал, как восстанавливается лодка, так как его блудные глаза оказались по правому и левому бортам.
Постепенно возрождались расколотые доски и искромсанные пожитки. И все это происходило в неестественной тишине. Безмолвствовала даже река.
Наконец лодка отстроилась заново, однако выглядела далекой от замысла создателя. Каюта оказалась гораздо ближе к носу, а румпель расположился задом наперед. Мачта стояла криво. Но в том, что это их лодка, сомнений не возникало.
Все это время Банкан испытывал неудержимое притяжение, разрозненные части его тела плыли друг к другу. Глаза вскочили в глазницы, исцелилось туловище, ступни состыковались с лодыжками.
«Это все из-за строки про бестелесный дух, – размышлял он с хладнокровием обитателя загробного мира. – Тела нам в падении
С немалым интересом следил он, как к нему плывут детали – пальцы, волосы и прочее. Вот уже и мохнатый комок у румпеля узнаваем – на Граджелуте восстанавливается одежда. Сквилл с Нииной вернулись к жизни не у кормы, где они пели, а на носу лодки.
Не раз Банкан слышал от Джон-Тома фразу «чтоб тебя на куски разорвало» и до сих пор считал ее всего лишь метафорой.
Когда эхо чаропесни завершило процесс восстановления, Банкана осенило, что он дышит под водой. Или не дышит? Он сделал глубокий вдох и боязливо прощупал себя. Вроде все цело, правда, осталась слабая боль. Выдры кое-как поднялись и поспешили к Банкану. Граджелут лежал пластом, выжатый, как полотенце.
Они плыли по Сприлашуну, лодка и пассажиры были целы и невредимы, вода под ними спокойна и неопасна. И пообочь. И над головами. Они находились в трубе или туннеле с водяными стенами. Невероятно. А еще – шумно.
– Больше похоже на Слумаз, чем мы хотели, правда?
Ниина бесстрашно рассматривала стены туннеля. Она ошибалась – Сприлашун в этом месте совсем не походил на знаменитую реку, что текла через северную гряду Зубов Зарита. Это стало ясно, когда труба резко загнулась вверх. Следуя изгибу, лодка совершила оверкиль и поплыла как ни в чем не бывало дальше.
Банкан инстинктивно вцепился в косяк каюты, но успокоился, поняв, что гравитация не тянет его на дно.
– Отец никогда не рассказывал о плавании килем вверх.
К нему вразвалочку, держась за пустоту, приблизился Сквилл.
– Э, кореш, ты чей-то на себя не похож.
Чтобы расслышать, Банкану пришлось напрячь слух. Мешала вода в ушах.
Он поглядел на друга и нахмурился.
– Ты тоже.
И вообще никто не был похож на себя, если уж на то пошло.
Во-первых, голова Сквилла торчала не из шеи, а из левого бока.
Венчала туловище лапа. Что еще неприятней, вторая лапа раньше принадлежала Ниине. Еще больше сходства с сестрой выдру придавал новый окрас. Впрочем, сравнивать было не с чем – на Ниине осталась только одежда, кожа оказалась безволосой, как у новорожденного человеческого детеныша.
Не уцелел и Граджелут. Из его макушки торчали изрядной величины голые уши вместо небольших мохнатых серых лоскутков. Несомненно, этим и объяснялась Банканова тугоухость.
Они сошлись вверх тормашками на корме, чтобы разобраться в этом анатомическом шурум-буруме. Точно так же, как и лодке, пассажирам не удалось благополучно воссоздаться. Было ясно, что рассеянные части тел выбрали путь наименьшего сопротивления. Но это отнюдь не выглядело смешным. Напротив – в высшей степени досадным.
– Похоже, лопухнулись мы где-то разок-другой, – пробормотал Банкан.
– Это несомненно, – подтвердил Граджелут.
– Е-мое, нельзя же так! – Сквилл возмущенно помахал торчащей из шеи лапой.
– Вы на меня гляньте! Тока гляньте!
Со слезами на глазах Ниина демонстрировала безволосые конечности.
– Они у тебя хоть на своих местах, так-растак, – заметил из-под мышки ее брат.
У Граджелута непроизвольно дергались абсурдные человеческие уши, – Выход из этой ситуации самоочевиден. Вам надо исправить чаропесню.