Сын чародея с гитарой
Шрифт:
– Я ведь знала, – печально добавила Ниина. – Конкретней надо было, без двусмысленностей.
– Хорошо, хоть голоса остались.
Банкан потряс дуару, полетели водяные капли. Он взял на пробу несколько аккордов и пришел к выводу, что инструмент благополучно пережил падение и последующее бестолковое восстановление.
– Чувак, уж лучше б на этот раз все было путем.
Сквилл прислонился к стене каюты, с непривычки ударившись о нее головой.
– Только не намекайте, что это я виноват. – Банкан набычился
– Да, но за аккомпанемент ты в ответе.
– От споров толку не будет. – Граджелут держался за румпель, скорее инстинктивно, чем пытаясь управлять опрокинутым судном. – Сосредоточьтесь, пожалуйста. Мне очень хочется вернуть мои уши.
– А кто вас просил их отдавать? – процедил Банкан и ударил по струнам.
Выдры с минуту посовещались, затем Ниина подняла голову, на морде – сплошная тревога.
– Че, ежели снова получится хуже?
– Че можа быть хуже, чем вот так? – осведомился ее брат из района третьего ребра.
– Вы хоть слова помните? – спросил Банкан.
Ниина жалко улыбнулась. У нее исчезли даже усы.
– Мне ведь казалось, я умираю. А када кажется, будто умираешь, все очень четко запоминается.
Банкан кивнул и приготовился.
– Давайте начнем примерно с того места, где остановились.
Пока они репетировали, лодка лихо перевернулась мачтой кверху.
– И поторопимся, ладно? Я еще ни разу так не плавал, и боюсь, у меня… как это отец называет… морская болезнь разовьется.
– Да? – с интересом посмотрел на него Граджелут. – А я думал, ваш нынешний окрас – еще одно последствие нашего неудачного предприятия.
Они пели и играли, а лодка выполняла акробатические курбеты в речном туннеле. Всю ее окутало уже знакомое серебристое пламя, пассажиров пронизал холодный зуд. И кончился вместе с песней.
Когда перед глазами прояснилось, Банкан заметил, что у Сквилла поменялись местами голова и лапа. А сам он махнулся с Граджелутом ушами, а также другими органами, о которых заговаривать никто не решился. К Ниине вернулись лапа и густой холеный мех, но она не успокоилась, пока не пересчитала усы.
Все испытали огромное облегчение.
– Я со страху чуть не рехнулась. – Ниина причесывалась, насколько это было возможно без гребня. – Тока вообразите – всю жисть прохилять с кожей, на которой шерсти не больше, чем у человека.
– Видите? – указал Гражделут. – Ваш гимн восстановлению обновил и наш корабль.
И правда, мачта выпрямилась.
Но это не спасло их от дальнейшего безумного кувыркания в трубе, которой обернулся Сприлашун.
– Как нам это исправить? – Банкан разглядывал шипящий, отражающий эхо водопровод, пока его не затошнило. – Как найти выход на сушу?
– А как ваш отец выбрался из того заколдованного потока? – подсказал Граджелут.
Ниина
– Помнится, как-то выкрутился. Или река сама выровнялась. Хоть пришибите, не вспомню.
– Одно хорошо – мы двигаемся в нужном направлении.
Купец подпустил в голос бодрости. Сквилл недоуменно посмотрел на него.
– Нет, вы послушайте! Уж на че у меня распрекрасное чувство направления, но чтоб меня отымели, ежели вверх тормашками, да в такой круговерти, я возьмусь прокладывать курс.
Но Граджелут не стушевался:
– Коммерсанты, которым довелось постранствовать с мое, знают толк в ориентировании. Многие мои покупатели живут в труднодоступных местах.
Грош цена была бы мне как профессионалу, если бы я не умел находить дорогу. – На его морду, как всегда меланхоличную, легла тень тревоги.
– Я очень надеюсь, что мы доберемся до конца туннеля. Нас только что разорвало на куски, неужели еще и утонем впридачу…
– Не трусь, пучеглазый, утонуть не дадим, – улыбнулась Ниина. – Я не проживу без твоего вечного нытья.
– Никаких признаков перемен, – уверил Банкан ленивца, хоть и сам изрядно обеспокоился. Человек и ленивец – не выдры, под водой долго не протянут.
– У вас улучшился цвет кожи, – сообщил ему Граджелут.
– Я и чувствую себя лучше. Кажется, привыкаю. Конечно, если к этому можно привыкнуть.
Глава 11
Через десять минут туннель начал стягиваться в путаный клубок.
Возникло ощущение, словно они мчатся по внутренностям гигантской змеи, пустившейся в дикий, безумный пляс. Никто не исключал, что так оно, возможно, и есть. Этот мир никогда не скупился на чудеса.
Туннельная река подпрыгивала, ныряла, вздымалась, обрушивалась вниз, штопором ввинчивалась в земные недра. И все это время лодка цепко держалась за внутреннюю поверхность потока, а ее экипаж – за кубрик, румпель, планширы, мачту и друг за друга. Как обнаружил Банкан, помогало только одно: крепко закрыв глаза, сосредоточиться на ровном дыхании. Граджелут давно отказался от попыток рулить и все свои силы посвятил единственной задаче: не вывалиться. Осиротевший румпель жалобно стучал о кормовую банку.
Пока человек и ленивец отчаянно хватались за что попало, включая содержимое своих желудков, неподражаемые выдры развлекались – прыгали за борт и резвились в сокрушительных водах, что дыбились и пели со всех сторон. Близнецы не слушали Банкана, когда он предупреждал о водоворотах и притоках, способных унести лодку в никуда.
В конце концов, где еще можно подняться по внутренней поверхности жидкой трубы, поплавать над лодкой и товарищами, затем вырваться из водяной хватки, камнем рухнуть вниз и поднять тучу брызг за кормой?